Когда любовь ждет

рывком вскочил с кресла и в несколько шагов очутился за дверью. Спустя несколько мгновений Торп так и подскочил, услышав, как на верхнем этаже с треском захлопнулась дверь.

Леони подняла голову и удивленно посмотрела на мужа, который высился над ней, кипя гневом и излучая ярость.
— Почему ты никогда не рассказывала мне о том, что с тобой сотворили?
— Сотворили? — Она подумала, что он опять пьян. — Говорите яснее, если…
— Тебя жестоко избили! Все должны были знать об этом, кроме меня?
Леони вся напряглась, ее глаза засверкали яростным серебряным блеском. Лучше было бы обойтись без этого разговора, но Рольф уже все узнал.
— Я уже говорила раньше, что не буду обсуждать происшедшее, — холодно ответила она.
— Нет, будешь, черт побери! Ты объяснишь мне, чего добивалась, скрывая от меня, что была избита!
— Скрывая! — яростно парировала она. — Скрывать было нечего, разве что от сэра Гиберта, и то лишь ради того, чтобы не допустить убийства. Вы все знали! Джудит мне призналась, что говорила вам об этом. А почему же, по вашему мнению, той ночью я ударила вас ножом? Я проснулась от боли, вызванной прикосновением вашей руки к моему лицу, покрытому кровоподтеками. Это было естественным непроизвольным сопротивлением. Должно быть, вы поняли это, потому что в разговорах со мной никогда не вспоминали, как я ударила вас ножом Ее вспышка гнева несколько охладила ярость Рольфа.
— Леони, я ни разу не вспоминал, что ты слегка уколола меня ножом, потому что это мелочь. И твоя мачеха действительно предупредила меня, что тебя пришлось силой принудить к замужеству, но не рассказала, каким образом принуждали. Я решил, что тебя несколько раз лишили еды, как принято поступать по отношению к невестам, не желающим выходить замуж.
— На это не было времени, мой господин, — с горечью ответила она. — Мой отец сказал о том, что я должна выйти замуж, лишь накануне свадьбы. Как обычно, по причине опьянения он ни о чем не думал.
— Оправдывает ли его опьянение?
— Я его не оправдываю.
— За то, что ты подверглась побоям, или потому, что теперь ты моя жена? — грубо спросил он.
Леони отвернулась, но Рольф, крепко схватив ее за руки, заставил повернуться к себе. Его глаза потемнели от бешенства.
— Почему, Леони? Почему я вызывал в тебе такое отвращение? Почему тебя пришлось подвергнуть избиению, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж?
Он кричал на нее, подогревая ее и без того кипевшие чувства. Не важно, что ее избили. Не важно, что она страдала. Его тщеславие было уязвлено, и только это имело для него значение!
— Я вас боялась, мой господин. До этого мне говорили, что вы чудовище, и я знала о вас только это. Я была уверена, что вы добиваетесь меня только в отместку за те осложнения, в которых, как вам казалось, повинна я. Избиение было легче вашего наказания. — Помедлив, она добавила:
— Я думала, что смогу выдержать побои, но ошибалась. Этот негодяй в конце концов мог убить меня, если бы я не поклялась могилой матери, что стану вашей женой.
В свои слова Леони вложила всю ненависть, которую питала к Ричеру Келвли. Рольф решил, что в них проявился гнев его жены из-за того, что ее вынудили выйти за него замуж.
— Итак, ты считала меня чудовищем?
— Считала.
— И до сих пор так считаешь?
— Я этого не говорила, мой господин.
— Нет, разумеется, нет; но, надо полагать, это так. Иначе почему же ты по-прежнему презираешь меня? С чего тогда ты отказываешься по-настоящему стать моей женой?
Что-то в его тоне заставило Леони насторожиться. Какого признания добивается он? Тут ее осенило. Ему хотелось, чтобы она опять стала браниться из-за его любовницы. Насколько было бы удовлетворено его тщеславие, если бы она повела себя как ревнивая жена. Но она не доставит ему подобного удовольствия.
Она опустила глаза.
— Я вас не презираю, мой господин. С чего это пришло вам в голову?
— Не презираешь? — зло произнес он. — Значит, у тебя просто холодный характер?
— Может быть, — уклончиво ответила она. Он отвернулся.
— А может быть, ты любишь другого?
— Другого? — переспросила она, не веря собственным ушам. Несмотря на всю ее решимость, Леони охватил гнев. — Посмотрите-ка, кто рассуждает о другом! Мой господин, я отношусь к браку серьезно, даже если вы воспринимаете его как шутку!
— Что за дьявольщину ты говоришь — серьезно! Если бы это было так, ты бы забыла свою первую любовь и относилась ко мне благосклонно. Теперь, мадам, я хочу услышать правду, и пусть с этим будет покончено. Я больше не позволю подозрениям терзать мою душу.
Леони с трудом верила услышанному. Как он смеет обвинять ее в неверности,