Когда он был порочным

темы для дамской гостиной.
А вскоре он вдруг понял, что сам получает от разговора несказанное удовольствие. И пока Виолетта рассказывала что-то о бале, на котором она была в прошлом году и где все было устроено «по-индийски», он подумал, что, возможно, принял верное решение.
Может, дома действительно будет неплохо.

Час спустя Франческа уже держала Майкла под руку, прогуливаясь по Гайд-парку. Солнце наконец пробилось сквозь пелену облаков, и когда она заявила, что не в силах усидеть дома в такую хорошую погоду, Майклу волей-неволей пришлось предложить ей сопровождать ее во время прогулки.
— Почти как в старые времена, — заметила она, подставляя лицо солнцу. Очень может быть, что она так заработает кошмарнейший загар или по меньшей мере веснушки, ну да все равно она будет казаться белой, как фарфор, рядом с Майклом, по лицу которого сразу было видно, что он недавно прибыл из тропиков.
— То, что мы гуляем вместе? — спросил он. — Или то, как ловко ты вынудила меня навязаться тебе в сопровождающие?
Она попыталась сохранить серьезное выражение лица.
— И то и другое, разумеется. Ты раньше часто ходил со мной гулять. Всякий раз, когда Джон оказывался занят.
— Это верно.
Они еще некоторое время шли в молчании, а затем он сказал:
— Я был удивлен, когда обнаружил сегодня утром, что тебя нет.
— Надеюсь, ты понимаешь, почему мне было необходимо уехать, — сказала она. — Конечно, мне на самом деле вовсе не хотелось уезжать: когда я попадаю в дом моей матери, мне всякий раз кажется, что я снова возвращаюсь в детство. — Она почувствовала, как губы ее сами собой сжались. — Я обожаю маму, но я уже привыкла жить своим домом.
— Ты хочешь, чтобы я устроил себе резиденцию в другом доме?
— Нет, вовсе нет, — быстро сказала она. — Ты теперь граф. Килмартин-Хаус принадлежит тебе. Кроме того, Хелен и Джанет должны были выехать всего лишь на неделю позже меня; они вот-вот прибудут, и тогда я смогу перебраться обратно.
— Выше голову, Франческа. Ты в силах вынести это? Она бросила на него взгляд искоса:
— Ты, да и любой другой мужчина, кстати сказать, этого понять не можешь, но мне гораздо больше нравится быть в положении замужней женщины, чем дебютантки. А когда я нахожусь в номере пять по Брутон-стрит, где живут сейчас и Гиацинта, и Элоиза, я чувствую себя точно так, как тогда, когда только начала выезжать в свет и было столько связанных с этим правил и ограничений.
— Ну, не так-то ты их и чувствуешь, — заметил он. — Если бы ты была дебютанткой, то тебе ни за что бы не позволили идти гулять со мной.
— Верно, — согласилась она. — Особенно с тобой, надо думать. .
— И как, скажи на милость, это следует понимать? Она засмеялась:
— Ну же, Майкл. Не думаешь ли ты, что тебе удалось заставить всех забыть о твоей ужасной репутации за те четыре года, что ты отсутствовал?
— Франческа…
— Ты превратился в легенду!
На лице его выразились изумление и ужас.
— Это правда, — настаивала она, недоумевая между тем, чему это он так удивился. — Господи, дамы до сих пор о тебе говорят!
— Надеюсь, они не тебе это говорят, — пробормотал он.
— Мне в первую очередь. — Она шаловливо улыбнулась. — Все дамы желали знать, когда ты собираешься вернуться. А теперь, когда распространятся слухи о твоем возвращении, станет еще хуже. Должна признаться, это престранная роль — быть поверенной тайн самого отъявленного повесы Лондона.
— Поверенной тайн, значит?
— А как еще можно назвать это?
— Нет-нет, поверенная тайн — вполне подходящее выражение. Просто если ты думаешь, что я поверяю тебе все…
На лице Франчески появилось сердитое выражение. Как это было похоже на него — многозначительно оборвать фразу на полуслове, заставить ее воображать невесть что!
— Так, значит, ты поведал нам не все индийские приключения?
Он только улыбнулся в ответ. Дьявольски.
— Очень хорошо. Позволь мне тогда перевести разговор в более приличное русло. Так что же ты все-таки собираешься делать теперь, когда ты вернулся? Займешь свое место в парламенте?
Он, судя по всему, даже не задумывался над этим вопросом.
— Именно этого желал бы Джон, — добавила она, понимая, что давит на него самым что ни на есть бессовестным образом.
Майкл только посмотрел на нее мрачно, и по глазам его она поняла, что он вовсе не одобряет такую тактику.
— И жениться тебе тоже придется.
— А ты, значит, собираешься взять на себя обязанности свахи? — заметил он брюзгливо.
Она пожала плечами:
— Если ты пожелаешь. Уж верно, я справлюсь с этим делом получше, чем ты сам.
— Боже милосердный! — буркнул он. — И это