Когда он был порочным

что понял, что не может.
Не может любить женщину. Это было отвратительно. Унизительно. Проклятие, с тем же успехом он мог взять нож и превратить себя в евнуха!
В прежние времена он наслаждался женщинами, чтобы вытеснить воспоминание об одной-единственной женщине. Но теперь, когда он ощутил ее вкус, пусть даже это был один краткий поцелуй, все пропало!
Он направил стопы в свой клуб, где его не станут тревожить обожательницы. Целью его по-прежнему было, разумеется, изгнать лицо Франчески из памяти, и он очень надеялся, что алкоголь окажется эффективнее, чем восхитительные девицы из «Прелестного дома».
— Килмартин!
Майкл поднял глаза: Колин Бриджертон. Проклятие!
— А, Бриджертон, — хмуро отозвался он. Черт, черт, черт! Уж кого ему не хотелось видеть сейчас, так это Колина Бриджертона. Призрак Наполеона, с рапирой, нацеленной ему в горло, и то был бы предпочтительнее.
— Присаживайся, — сказал Колин, жестом указывая на кресло напротив.
Отвертеться было невозможно; предположим, наврет он, что у него назначена встреча с приятелем, но это не предлог, чтобы отказаться от приглашения немного посидеть и выпить стаканчик в ожидании его предполагаемого «приятеля». Так что Майкл только скрипнул зубами и уселся, надеясь, что, может, у Колина назначена встреча с приятелем? Минуты эдак через три?
Колин поднял свой стакан и принялся рассматривать его со странным усердием. Затем качнул стакан, так что янтарная жидкость внутри завертелась водоворотом, подождал чуть-чуть и сделал маленький глоток.
— Насколько я понял, Франческа вернулась в Шотландию.
Майкл хмыкнул и кивнул.
— Довольно удивительно, тебе не кажется? В самом-то начале сезона.
— Я никогда не утверждал, что понимаю.
— Ну разумеется, разумеется, — сказал Колин негромко. — Ни один здравомыслящий мужчина не станет утверждать, что понимает женщин.
Майкл ничего не сказал.
— Все же прошло ведь совсем немного времени — неделя, полторы, — с тех пор как она приехала в Лондон?
— Чуть больше, — резко ответил Майкл. Франческа прибыла в Лондон в тот же день, что и он сам.
— Да, конечно. Кому же и знать, как не тебе?
Майкл бросил на Колина острый взгляд. К чему он, черт возьми, клонит?
— Ну что ж, — сказал Колин и небрежно дернул одним плечом. — Уверен, она скоро вернется. Найти мужа в Шотландии будет трудновато, а ведь именно эту цель она преследует в нынешнем сезоне, верно?
Майкл коротко кивнул, разглядывая столик в другом конце салона. За столиком никто не сидел. Там царила пустота. Восхитительная, благословенная пустота.
Он легко мог представить себе, как, счастливый, сидит за этим пустым столиком.
— Мы что-то не очень разговорчивы сегодня, а? — сказал Колин, разрушая его (положим, совершенно безобидные) фантазии.
— Угу, — отозвался Майкл, которому не слишком понравилось, что в голосе собеседника прозвучали снисходительные нотки. — Мы действительно неразговорчивы.
Колин усмехнулся, допил оставшееся виски.
— Я просто проверял тебя, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.
— То есть желал убедиться, не началось ли у меня раздвоение личности? — съязвил Майкл.
— Нет, о нет! — отозвался Колин с подозрительно легкомысленной ухмылкой. — Что до раздвоения, тут все ясно. Я просто проверял, в каком ты настроении.
Майкл выгнул бровь, и на лице его появилось неприступное, угрожающее выражение.
— И ты нашел мое настроение?..
— Примерно таким, как и обычно, — ответил Колин, нимало не смущаясь.
Майкл хмуро взглянул на него, но тут официант принес им напитки.
— За счастье, — сказал Колин, поднимая свой стакан. «Нет, пожалуй, я его все же придушу, — подумал Майкл. — Достаточно протянуть руки через стол, схватить за горло и сжимать, пока эти наглые зеленые глаза не вылезут из орбит».
— Не желаешь выпить за счастье? — поинтересовался Колин.
Майкл только невнятно хмыкнул и опустошил свой стакан одним глотком.
— Что это ты пьешь? — светским тоном осведомился Колин. Перегнулся через стол и заглянул в стакан Майкла. — Верно, какой-нибудь отменно хороший сорт.
Майкл подавил порыв треснуть своего в некотором смысле родственника теперь уже пустым стаканом по лбу.
— Ладно, — сказал Колин. — Тогда я поднимаю тост за мое собственное счастье. — Он отхлебнул глоток, откинулся на спинку кресла, пригубил снова.
Майкл бросил взгляд на каминные часы.
— Ну разве не удачно, что мне сегодня совершенно некуда спешить? — задумчиво пробормотал Колин.
Майкл поставил свой стакан, громко стукнув донышком о стол, и сказал сердито:
— Какой во всем этом смысл?
Мгновение