Когда он был порочным

казалось, что Колин, известный своим умением поддерживать разговор до бесконечности, на сей раз не найдется что сказать. Но когда Майкл уже готов был, отбросив всякую вежливость, подняться и уйти, он сказал:
— Так ты уже решил, как поступишь? Майкл замер.
— То есть?
Колин улыбнулся так снисходительно, что Майклу снова захотелось его ударить.
— С Франческой. Как ты поступишь с Франческой, — пояснил он.
— По-моему, тебе известно, что она уехала, — осторожно заметил Майкл.
Колин пожал плечами:
— Шотландия не так уж далеко.
— Достаточно далеко, — буркнул Майкл. Достаточно далеко, чтобы всякому стало ясно, что она не хочет иметь ничего общего с ним, Майклом.
— Она там будет совсем одна, — со вздохом сообщил Колин.
Майкл прищурил глаза и посмотрел на своего в некотором смысле родственника. Очень пристально.
— Все равно мне кажется, что тебе следовало бы… — Колин оборвал себя на полуслове, намеренно, как подумалось Майклу. — Впрочем, тебе уже известно мое мнение по этому вопросу, — закончил он и отхлебнул из стакана.
И Майкл отбросил всякие заботы о вежливости.
— Ничего ты, Бриджертон, не понимаешь, черт бы тебя взял! — огрызнулся он.
Колин поднял брови, услышав столь откровенную грубость, а затем сказал:
— Занятно. Вот слово в слово то же самое я слышу каждый день. Преимущественно от своих сестер.
Майклу была знакома такая тактика. Колин ловко перевел разговор на другую тему. Майкл и сам не раз проделывал такой маневр, и с большой легкостью. Возможно, имен но поэтому рука его под столом сама собой сжалась в кулак. Ничто не раздражало его так сильно, как собственные уловки, применяемые против него же.
Но — Боже всемогущий! — лицо Колина было так близко!
— Еще виски? — спросил Колин, разрушив мечты Майкла о том, как бы подбить ему глаз.
Майклу напиться до потери сознания было бы сейчас в самый раз, вот только он отнюдь не собирался делать это в обществе Колина Бриджертона, а потому он только коротко сказал:
— Нет, — и отодвинул свое кресло от стола, намереваясь вставать.
— Но ты ведь ясно сознаешь, Килмартин, — сказал Колин тоном настолько мягким, что мороз пробирал по коже, — что не существует никаких причин, могущих помешать вашему браку. Вообще никаких. За исключением, разумеется, тех, — добавил он, как бы по зрелом размышлении, — которые ты изобретаешь для себя сам.
Майкл почувствовал, как в груди его что-то рвется. Его сердце, надо думать; впрочем, он в последнее время так привык к этому ощущению, что удивительно, как еще был способен замечать его.
А Колин, хоть бы у него язык отсекло, и не думал замолкать! Напротив, продолжал с задумчивым видом:
— Если ты не хочешь жениться на ней, что ж, вольному воля. Но…
— Она может ответить отказом, — услышал Майкл свой собственный голос. Голос прозвучал хрипло, грубо, придушенно и показался совершенно незнакомым.
Боже правый! Если б он вспрыгнул на стол и торжественно объявил о своей любви к Франческе, это бы не так явно свидетельствовало о его чувствах!
Голова Колина чуть склонилась вбок в знак того, что он прекрасно понял скрытый смысл слов Майкла.
— Может, — согласился он. — И вполне вероятно, что действительно откажет. Женщины очень часто отвечают отказом, когда делаешь им предложение в первый раз.
— И сколько раз, позволь спросить, ты делал предложение?
Колин неспешно улыбнулся:
— Всего один, откровенно говоря. Как раз сегодня днем и сделал.
Если что-то и могло заставить Майкла забыть о буре чувств, бушевавшей в его собственной груди, так это заявление Колина.
— Прости, как ты сказал? — Майкл не верил своим ушам. И неудивительно. Это же говорил Колин Бриджертон, старший из всех неженатых братьев Бриджертон, который фактически стал профессионалом в высоком искусстве ускользания от брачных уз.
— Правда, правда, — кротко подтвердил Колин. — Решил, что пора. Правда, должен добавить — так как наш разговор требует честности, — что она не заставила меня просить дважды. Впрочем, может, тебя успокоит, если я скажу, что все же не одна минута ушла на то, чтобы вытянуть из нее «да».
Майкл только в изумлении смотрел на него.
— Видишь ли, услышав мой вопрос, она первым делом грохнулась на тротуар — от неожиданности, — пояснил Колин.
Майкл подавил желание оглянуться кругом, дабы убедиться, что не забрел по недомыслию на сцену театра, где дают какой-то глупый фарс.
— Э-э… и как юная леди, не пострадала? — спросил он.
— Вполне здорова, — отозвался Колин, поднимая свой стакан.
Майкл откашлялся и спросил:
— И кто же эта счастливица?
— Пенелопа Федерингтон.
«Это