Катя и Слава с трудом переносят друг друга. Не своей волей они становятся мужем и женой. Что ждет их в этом нежеланном браке? Как скоро поймут, что смогут быть счастливы? И преодолеют ли шаг разделяющий ненависть и любовь?
Авторы: Diurdana
что она осталась у мамы. В новой квартире должно быть все новое.
— Но нам же будет на этой кроватке тесно… Хотя мне кажется, сколько мы с тобой вместе, столько нам с тобой тесно.
— Вот именно… — Девушка улыбнулась и прижалась к его телу, сцепив руки за его спиной и спрятав лицо на груди. — Как в той поговорке — вместе тесно, а врозь скучно…
Оба прекрасно поняли друг друга — тернистым оказался их путь к счастью. А сколько еще поджидало их радостей и неудач, ссор и примирений — не счесть. И многому еще предстояло научиться. Но как бы эти двое не скандалили на пути к гармонии, как бы тесно им не было в их семейных баталиях, и в примирениях на небольшой кровати, эту тесноту теперь ни один из них, ни за что не променял бы на свободу друг от друга и простор одиночества.
— Я толстая! — Катя опять рассматривала себя в зеркале, размазывая слезы по припухшему лицу.
Оно и так почти всегда от слез припухало, а теперь вообще становилось на подушку похоже.
— Я толстый страшный бегемот. — Выла она. — Посмотри же на меня, Сла-ава. Это ты виноват!
— Катюша, девочка моя, — ее муж подошел и обнял ее сзади, — ты не толстая, родная, ты беременная, помнишь?
Его ладони нежно прикоснулись к округлившемуся и заметно увеличившемуся в размерах, по сравнению с последними месяцами, животу жены.
— Забудешь тут. — Она еще пару раз всхлипнула и, откинув голову на плечо мужа, еще раз посмотрела на себя в зеркало. — Ты что думаешь, я полная дура?
— Не полная, а беременная, я же сказал. — Слава рассмеялся над недовольным лицом жены.
— И все равно, я бегемот. Я баржа. У меня на попе можно написать «Титаник», вот здесь… — она попыталась повернуться, но Слава за плечи снова повернул ее к зеркалу.
— Катенька, ты у меня очень красивая, очень… — Он пытался успокоить ее, старательно сдерживая себя от того, чтоб не раскричаться на нее, не встряхнуть за плечи и не попросить ее угомониться уже и не сворачивать ему кровь.
Чертовы гормоны, когда же это закончится! Скорее бы уже родила, что ли…
— Правда? — Катя шмыгнула носом и вгляделась в свое отражение. Слава уже напрягся, коря себя за лишний, сорвавшийся с его языка комплимент.
Нет, Катя была очень милой беременной. У нее был небольшой животик, со спины и не скажешь, что в положении и отеков не было, ну может личико чуть округлилось, но ведь уже восьмой месяц. Удивительного, в изменениях ее внешности, было мало. Но сейчас, заплаканная, с покрасневшими глазами, опухшим лицом, она, скорее всего, в который раз обвинит его в том, что он ее пытается успокоить и снова врет. Такие концерты Катя давала с регулярной периодичностью.
Он порой с трудом сдерживал себя, но мать и теща, едва Катька забеременела, провели с ним беседу и сильно попросили Катюшкины заскоки принять, ведь все это временно. А он потом пожнет плоды своего терпения. Когда Катя оклемается, конечно же, пожнет. Вот он и терпел.
К сожалению, от него скрыли, что Катина нервная система восстановится не сразу после родов, как он надеялся, а месяцев через шесть в лучшем случае. Но ему только предстояло в этом убедиться. Пока же он надеялся на лучшее.
— Правда… — осторожно выдавил он, гадая, случится ли буря.
Но Катя, повернув голову, потерлась носом о его шею.
— Слава, ты у меня такой хороший, я тебе, наверное, все нервы вымотала?
Так, рано радоваться! Он на этот трюк однажды попался — согласился, что вымотала, попросил быть чуток спокойнее, в итоге напоролся на такой концерт по заявкам, до сих пор в дрожь бросает.
— Да нет, родная моя, конечно нет. — Он прикоснулся губами к ее переносице, погладил ладонью по спине, успокаивая.
— Но я тебя люблю, ты же знаешь?
— Знаю. — Кажется, улеглось…
— Просто мне кажется я толстая и некрасивая. И большая, как слон…
— Ну что ты, Катюш, — Слава вдохновился этим хрупким обманчивым спокойствием и постарался закрепить его, — в клинике, в очереди, Кать, ты по сравнению с другими беременными…
— Что-о? — Катя отстранилась, а Слава проклял себя за разговорчивость. — А чего это ты их разглядываешь, а? Ты со мной ходишь на других баб смотреть?!
— Катя, ты перегибаешь, слышишь? У всего должна быть мера!
— Не кричи на меня, — ее глаза снова наполнились слезами, — ты меня не любишь!
— Да люблю я тебя, люблю, Господи-Боже!
— Я спать хочу… — Катя вдруг резко сменила тему. Но к подобным скачкам настроения он уже тоже успел привыкнуть.
— Поспи.
— И арбуз…
— Я схожу, куплю. — Слава сорвался с места, возможно слишком торопливо, но ему просто необходимо было остаться одному
