Когда вместе тесно

— Я постараюсь понять.
— Мне кажется, я ее спутал… с тобой. Прости.
— Слава, — девушка встала и сделала шаг к дверям, — мне нужно подумать… Дай мне немного времени, ладно? А сейчас лучше иди домой.
Больше ничего не добавив, Зоя ушла.
Скрывшись за дверью и не оборачиваясь, девушка бегом бросилась в женский туалет. Во время лекций здесь обычно было пусто. Зоя, подбежав к раковине, вцепилась в нее руками и всхлипнула. Господи, что же она наделала!
После того как она увидела те фотографии, ее ослепила ярость. Девушка никого не хотела видеть и ни с кем не хотела разговаривать. Она просто спокойно сидела в своей комнате на кровати, пустым взглядом уставившись в телевизор, а внутри нее бушевали страсти. Ревность, злость, ненависть и любовь — все это переплелось в ней в тугой узел. Казалось, что если она проронит лишь слово кому бы то ни было — все, она сорвется, слетит с катушек.
Мама говорила, что звонил Слава, спрашивала, не хочет ли дочь поговорить с ним, на что Зоя лишь медленно качала головой, так, словно вся она одеревенела, превратилась в статую, в камень, холодный и бесчувственный.
А потом наступила ночь, но девушке не удалось уснуть. Стоило ей закрыть глаза, как воображение рисовало ей то, что не отразили фотографии. Она уже все себе придумала — и то, что Слава давно ее обманывает, и Катя над ней смеется. И что любимый в последнее время стал к ней холоден и равнодушен. И то, что он уже ее не любит и просто не может ей сказать о том, что все кончено — мучительная ревность пришла на смену здравому смыслу и Зоя в своих ночных рассуждениях совсем потеряла логику в анализе поступков и слов окружающих ее людей. И вот тогда-то и родилась в ее голове эта абсурдная мысль — распечатать фото и расклеить их по институту. Подставить Катю, высмеять ее, унизить — вот чего она хотела добиться. А еще ей представилось, как ее отец, увидев эти снимки, желая спасти дочь от позора, переведет ее в другой ВУЗ. С чего она это взяла непонятно, но соскочив со смятой кровати, на которой она несколько часов крутилась веретеном, безуспешно пытаясь уснуть, Зоя тут же распечатала на принтере эти фото.
Об одном она забыла в тот момент — что кроме Кати посмешищем станут и они со Славой! Лишь когда было уже поздно, до нее дошло, наконец, то, что она натворила.
Она не хотела Славу терять. Она готова была все ему простить, лишь бы только он был с ней. Глупо, наверное, но она просто приняла этот факт. Приняла и смирилась с тем, что без него ей будет еще хуже, чем сейчас. Поэтому она и стремилась избавиться от соперницы таким способом. Ей казалось, что Слава, увидев ее страдания от его измены, пожалеет и не оставит ее.
Когда она, расклеив фотографии, плакала в каком-то темном уголке под лестницей, ее нашел Димка. Зоя тогда уткнувшись в его плечо все-все ему рассказала. А он только молча гладил ее по волосам и слушал. И вот когда он зашептал ей на ухо, что Слава ее не достоин, что она заслуживает лучшего, что рядом с ней должен быть человек, который никогда-никогда не сделает ей больно, а будет ценить ее превыше всего на свете, она поняла, что Славу Кате она просто так не отдаст. Ей хотелось оправдать его и самой себе дать возможность его простить.
Отстранившись от парня и стерев слезы со щек, она успокоилась и, опустив глаза, поблагодарила его за заботу и ушла. В туалете, игнорируя редкие смешки и любопытные взгляды, она умыла холодной водой припухшее лицо и отправилась на лекцию.
А сейчас, после объяснений Славы ей хотелось верить, что между ними вообще ничего не было, а если и было, то не нарочно.
Зря она погорячилась.

— Может, объяснишь другу недавнюю зуботычину. — Слава поднес к сигарете Димы зажигалку, прикурил свою.
— Друг меня разочаровал — изменил своим принципам, обидел свою девушку… Нет, хочешь трах*ться с Лаврентьевой — ради Бога, дело твое. Только зачем афишировать это? Ты Зое сделал больно.
— Тебе-то что до Зои? Это наши с ней проблемы, мы сами разберемся. Вернее разобрались уже… почти.
— Она простила тебя? Уже? — Славе показалось, что Димка был удивлен и немного разочарован.
— Простит. Но ты мне не ответил.
— Мы с Зоей друзья. Кто обидит моего друга, будет иметь дело со мной.
— Вот как… Зое повезло с защитником. А за меня ты тоже пойдешь морды бить или только мне?
— Пойду. Если бы я увидел Зою с кем-то, ему бы не поздоровилось, поверь.
— Верю.
— Точно? — Дима протянул другу ладонь. — Мир?
— Мир. — Слава ответил на рукопожатие, притянул друга к себе, шутливо стукнувшись с ним плечом. Потом скорчив страдальческую гримасу, прикоснулся к ушибленной скуле. — Только больше так не делай.
— Так? — Димка поднес кулак к