Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
— Нет, — мягко отвела она жаркую руку, — как-нибудь в другой раз.
А подъезжая к дому, подумала, что это тот, другой, упрямо сбивает Олега с толку.
Какого рожна он доверился Алкиному вкусу и поперся в этот ресторан? Снобский, фальшивый, с жеманными официантами и ценами, от которых лезут на лоб глаза. Плюс от предстоящего разговора еще вилами на воде писан, а вот минус проявился незамедлительно — до места не успели дойти.
Он порезался ее взглядом, как неумелый юнец бритвой. Как прыщавый подросток, обалдел от женщины в черном, и, как последний идиот, растерялся от внезапности встречи. Видел не в первый раз, но увидел сегодня впервые. И это открытие в синхроне со странным взглядом чуть не выбили из колеи. Борис сел спиной к залу. Проклятие, почему она так посмотрела?!
— Не дергайся, Глебов! — усмехнулась Алла, устраиваясь напротив. — Они уже расплачиваются и уходят.
— Кто?
— Тот иностранец с перезрелой красоткой, которая так тебя потрясла.
— Алла, — взял себя в руки Борис, — ты еще не начала писать дамские романы? С таким воображением тебя ждет непременный успех. — И подсластил пилюлю улыбкой: — Мы ведь встретились не для того, чтобы обсуждать ресторанную публику, верно? — Настраивать сейчас Алку против себя нет никакого резона. На кону — чужая жизнь. А чтобы спасти дело и хорошего человека, он обязан использовать любой, даже самый мизерный шанс. Но в проницательности его бывшей жене не откажешь.
К столику подплыл официант и учтиво подал меню.
— Бокал «Шато Латур», — не обращая внимания на белую кожаную папку, небрежно бросила красивая клиентка.
Малый уважительно сложился пополам.
— Извините, «Шато Латур» нет.
— Может, вы собираетесь предложить на аперитив пиво? — холодно прищурилась холеная краля. — Или водку? — От такой и чаевых не захочешь: всю душу вымотает, пока вокруг нее повертишься.
— Извините, — вымученно улыбнулся бедолага, — в меню — богатая карта вин, но «Шато Латур» сегодня нет.
Борис мысленно похвалил служаку общепита за терпение, но удивился отсутствию в его лексиконе почтительной частицы «с». Такое пренебрежение свистящей изрядно лимитировало угодливость официанта, хотя и позволяло сохранять некоторое достоинство.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил Борис, — сейчас мы что-нибудь выберем.
Затылок расслабился, и по этому стало понятно, что те двое ушли. Алка перестала кочевряжиться и изображать пресыщенную стерву. Без претензий сделала заказ, выпила, как миленькая, на аперитив «Мартини», закурила.
— Так какое у тебя ко мне дело? — Голубые глаза после бокала красного подобрели, но льдинки на дне не растаяли, плавали в черноте зрачка.
— Давно начала курить?
— Тебя это не касается! — Она резко осадила любознательного. — Я слушаю.
Плевать на хамский тон, когда в затылок дышит беда.
— Алла…
Официант выставил закуски, разлил по бокалам вино и поспешно ретировался.
— Алла, — повторил Борис, призывая на помощь небеса, — как ты считаешь: мнение красивой и умной жены имеет значение для мужчины?
— К чему ты клонишь?
— Баркудин к тебе прислушивается?
— Допустим, — насторожилась она.
К столу опять подскочил официант, подлил вина, сменил пепельницу, ловко накрыв одну другой. Чрезмерная услужливость начинала раздражать, мешая разговору, и без того трудному.
— Во-первых, спасибо, что согласилась встретиться. Это весьма любезно с твоей стороны. Мы уже давно ничем друг другу не обязаны, и ты была вправе послать меня подальше.
— О-о-о, — с иронией протянула «любезная», лениво наблюдая за дымовым колечком, — эта вежливость наводит на мысль, что дело твое — труба и без меня никак не обойтись. Я хорошо знаю тебя, Глебов. Не тяни, выкладывай начистоту, без экивоков, что тебе нужно?
Она очень изменилась. Бесхитростную, милую простушку сменил циничный, жесткий прагматик, не признающий ничего, кроме холодного расчета и силы. Наверное, к такой метаморфозе была приложена и его рука. Кой черт «наверное» — наверняка!
— Мне нужна твоя помощь, — не канителясь, признался Борис.
— Вернее, помощь Баркудина, — насмешливо уточнила Алла. — Но поскольку обратиться к нему — кишка тонка, ты решил использовать меня. Так?
К столу снова подвалил ретивый подавала и заманипулировал вином и пепельницами.
— Спасибо, не нужно! — не выдержал клиент. Малый послушно кивнул и тут же отвалил: баба с возу — кобыле
