Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
— украшение девицы, но не ученого. Тем более подающего такие надежды. Присаживайся, в ногах правды нет. Так вот, — продолжил Филимонов, убедившись, что Борис прочно сидит на стуле, — есть решение создать под ваше направление лабораторию, Борис Андреевич. — И он выжидающе уставился на вызванного — никакой реакции. Пауза затягивалась, как у плохого актера, и вместо ожидаемого интереса вызывала зевоту. — И знаете, кто назначен заведующим?
В ответ — вежливое молчание.
— Борис Андреевич Глебов. — Директор откинулся на спинку трона. Ни дать ни взять — добрый царь. — А ты почему молчишь, Борис Андреич? Не рад?
— Почему вы так думаете?
— Ох, — вздохнул бедный благодетель, — ну и характер у вас, коллега! Даже мозги не в силах его компенсировать. Неужели не интересно, о чем я говорю? Речь, между прочим, идет о вашем будущем, милейший Борис Андреевич.
— Интересно, Филипп Антонович. Но я очень занят. Нет времени, к сожалению.
— Хорошо, тогда в двух словах. — Решив, что горбатого могила исправит, перешел на официальный тон: — Неделю назад меня вызвали в ЦК и предложили создать лабораторию под ваше направление. Признаюсь, я был озадачен, но спорить не стал. — Тут Борис мысленно хмыкнул: независимостью директор не отличался никогда. — Сообщили, что получена информация: в Штатах уже вовсю работает подобная лаборатория. И выдает интереснейшие результаты, между прочим. — Борис посмотрел на часы. — Так вот, — тон стал строгим, — а почему в нашей стране нет такой? А? — Глебов неопределенно пожал плечами. — Вот и я так думаю. — Филипп Антонович налил в стакан воду из стоящего рядом графина и выпил крупными глотками. Нет, с этим невыносимым гордецом разговаривать — что кишки на руку наматывать. — Короче, ваши идеи — вам и карты в руки, — устало подытожил он. — С понедельника приступаете к работе. В должности заведующего лабораторией. Приказ я уже подписал. У меня все.
Четыре года пролетели как четыре дня. Если бы не женитьба на Алле, вообще не заметил бы этих лет — таким спрессованным оказалось время. Он сам, как золотоискатель, тщательно подбирал людей, просеивая через сито разговоров, встреч и памяти. Зато собрал единомышленников, сколотил команду, кулак, в котором каждый палец незаменим, а все вместе — сила. И вот сегодня, в двадцать нуль-нуль, как говорит Иваныч (напомнить, чтоб обязательно был) их дружный коллектив собирается отмечать в «Праге» присвоение Государственной премии СССР.
— Доброе утро! — Над ухом раздался приятный баритон его зама Александра Семеновича Попова, Сашки, однокашника, соратника и друга в одном лице.
— Привет, Семеныч! Ты что это в такую рань? Не даешь поразмышлять в спокойной обстановке.
— Дурной пример заразителен, — хохотнул Попов. — Да и не сидится дома. Творческий зуд, знаешь ли. Слушай, старик, а как ты относишься к энергетическому влиянию на плод в утробе матери?
Сашку иногда заносило, но в его идеях было нечто такое, что прочно осаждалось в голове и терпеливо ожидало своего часа. Попов перешел к результатам вчерашнего опыта, потом стали подтягиваться остальные. Лаборатория постепенно заполнялась, начался обычный трудовой день, который оборвало время. Как всегда некстати — на экране монитора высвечивались интересные результаты, и они требовали осмысления.
— Борис Андреич, — в кабинет заглянула лаборантка Любочка, — я пойду? Восьмой час уже, а у нас ведь на восемь заказано?
— Да, Любочка, конечно, идите. — Он не отрывался от экрана: черт, не может быть!
— Хорошо, тогда до встречи? Борис Андреич, я там пакет положила на стул. Жена ваша передала.
— Да-да, конечно, спасибо.
К действительности вернул телефонный звонок.
— Да! — коротко бросил в трубку.
— Борька, ты успеешь доехать до «Праги» за пятнадцать минут? Мы уже на месте. — Голос Сергея был веселым и понимающим. — Я ведь без тебя как слепой без поводыря: не знаю, куда пойти и где прислониться. Чужак! Да и народ удивляется: чиво это я тута делаю? Спасибо, жена твоя рядом — греюсь в ее лучах. Нам с Галкой не так одиноко.
— Молодец, что позвонил! Уже еду! «Проклятие, нет времени даже домой заехать — переодеться!» Взгляд упал на большой пластиковый пакет, из которого торчала вешалка. «Ну Алчонок, ну золото! Клад, а не жена!» Он быстро облачился в светлую рубашку и новый серый костюм, галстук завязывал, сбегая по лестнице. Машина летела как ласточка — спасибо Иванычу, на все руки мастер. Пробок, на удивление, не было. И уже через двадцать минут новоиспеченный лауреат входил в холл ресторана «Прага». Народ в преддверии хорошей выпивки и вкусной закуски, а главное, от сознания заслуженности награды весело топтался в холле, перекуривая и сдерживая аппетит.
