Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
— А ты откуда его знаешь?
— Мальчишками корешевали, за одной партой сидели, в одном дворе жили, вместе пацанов лупили.
— Ну, и как он?
Она не подслушивала, слова сами жужжали над ухом.
— Олег? Нормальный мужик, только в бабах запутался.
— В смысле?
— В смысле встает на каждую. Второй по-бабьи хихикнул:
— А я слышал, он «голубой».
«Кореш» скрипнул плотоядным смешком.
— Мне бы так голубеть! Видел рекламу про воду?
— Какую? Их до хрена везде! Мы с Ленкой уже осатанели, ни один фильм толком не посмотришь.
— Девица целует каплю в пустыне. Да ее сейчас по всем каналам гоняют!
— А, знаю! Жена злится, когда видит, как я на эту девицу западаю.
— Ты западаешь, а Олег трахает.
— Везунчик! — хмыкнул второй голос, пониже. — Хотя, как утверждает моя половина, слишком девка хороша, чтобы не быть еще и дурой.
— Ну, насчет ума не знаю, книжек вместе не читали, но и не совсем уж дура, если собирается Звонка папашей сделать.
— Как ты его назвал?
— Это не я — историчка наша. Обожала Олега, все причитала, что он, как звоночек, урок отвечает. Вот ребята и прозвали его Звонком.
— А у него что, роман с этой девицей?
— Ну! Да если бы только с ней! Он еще и с актрисой одной крутит, в фильме сейчас снимаются. Да ты наверняка ее знаешь. — Он назвал фамилию Ангелины.
— Знаю, конечно! Классная актриса! И баба что надо, Ленка моя от нее балдеет. Не знаешь, муж-то у нее есть?
— Вроде как была замужем, а сейчас одна.
— Такая баба — и одна? Не верю! Наверняка рой вокруг подола вьется.
— Виться — не жениться! — ухмыльнулся первый. — Но сейчас Звонок с ней кувыркается. — И опять хихикнул: — А ты говоришь — «голубой»!
Ангелина открыла сумку, аккуратно положила туда сигареты и зажигалку, вытащила из кошелька сотню, сунула под блюдце с недопитой чашкой кофе, взяла со стола сценарий и вышла. Ждать больше некого.
Они наконец отлепились от сказки, которая была слишком хороша, чтобы стать реальностью.
Жизнь в очередной раз прочистила мозги. В результате выяснилось: то, что раньше он принимал за черное, оказалось серым, а вот нынешние события окрасились в самый что ни на есть смоляной цвет.
Вчера, когда в салоне бизнес-класса его ублажала напитками стюардесса, на офис «Стежки» был совершен налет. Наглый, бандитский, один из тех, о которых с упоением вещают телевизионщики. Предупредительный. Дескать, не хотите, ребятки, по-хорошему — будем по привычке. Перевернули все вверх дном, избили ни в чем не повинного охранника, перепугали до смерти секретаря, довели
