Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
податливое тесто творог, курага, яблоки и даже мак. С последним, правда, были проблемы, но известно же: кто ищет, тот всегда найдет. Привычная работа занимала только руки и ноги. Ноги бегали за начинкой, руки месили-фаршировали-ставили-вынимали. Голова была свободна, и она выдавала интересные результаты. Выяснилось, что в Василисе Поволоцкой проснулись прадедовские гены. Волжский купец, разбогатевший на зерне, вдохнул в правнучку дух азарта и разжег собственнический инстинкт. Кто бы мог подумать? Работать на себя оказалось приятно, продукции хотелось выдавать больше, и эквивалент румяного товара согревал, придавая ощущение свободы и независимости. Времени разгуливать-читать-спать не было, ела мало и на ходу, покупок никаких — и скоро в укромном уголке образовалась некая пачка, приятная глазу. Иногда, засыпая, Васса представляла, как подкопит денег, откроет собственное дело, и тогда… Что будет «тогда», додумать не успевалось. За день уставала так, что засыпала быстро и спала праведным сном честного труженика: крепко, без сновидений. Так прошли четыре месяца, пятый дал сбой. Сначала уменьшилась сумма, которую выдавала Ирина. Пришлось поднапрячься и увеличить количество продукции. Потом снизилась цена за единицу товара.
— Вась, привык народ к твоим пирожкам, — докладывала булочница, сокрушаясь и разводя руками. — Заелись! Торты им подавай, пирожные. Может, на тортики перейдешь, а? — И, преданно глядя в глаза, убеждала: — Вась, больше двадцати копеек за штуку дать не могу, хоть убей. Честно!
Цена была смехотворной, но отступать не хотелось, и, вынимая из духовки золотистых близнецов, Васса удивлялась капризам сытого потребителя. К концу пятого месяца не выдержала и, упрекая себя за подозрительность и недоверчивость, отправилась в булочную. Убедиться в честности работодателя.
Над входной дверью млела деревянная парочка: румяный пирожок в обнимку с пышной ватрушкой. Призывно белела завитушками вывеска: «Из духовки бабушки Василисы». «Бабушка», пролетевшая с легкой Иркиной руки через поколение, хмыкнула и переступила порог. Одобрительно огляделась: чисто, уютно, хорошо пахнет. На окнах — цветочки в горшках, улыбчивые продавщицы в голубых нейлоновых халатиках по чекам хлеб выдают и конфеты отвешивают. В углу толпится скучающий народ. Васса направилась туда, пристроилась к молодой женщине, нетерпеливо поглядывающей на часы.
— Ну, что за безобразие! Вечно из-за этих пирожков на работу опаздываю! — Дальше шло неразборчиво, но, судя по артикуляции, выразительно, по-русски.
Васса предпочла не прислушиваться, а спросить прямо, не таясь. Тем более что ответ требовал не открытия — подтверждения. Оставалось только уточнить кое-какие детали.
— Простите, вы не пирожки ждете?
— Нуда, пирожки!
— А кто последний?
— Не знаю, — досадливо отмахнулась опаздывающая, — не уверена, что сегодня их вообще привезут. — И, бросив короткий взгляд на часы, заспешила к выходу. — Тьфу ты, черт, зря прождала!
Любознательная придвинулась к могучей кучке.
— Простите, кто за пирожками последний?
— Я! — по-пионерски подняла правую руку старушка в каракулевой шубке.
У Василисы была такая лет двадцать назад, на заре романа с Владом. Эта шубка сразу согрела сердце, и Васса придвинулась к ее владелице поближе.
— А что случилось-то, почему так долго ждем?
— Так у них перебои с транспортом, — охотно ввязалась в диалог старушка. — Говорят, правда, что эта пекарня где-то недалеко, но не знаю, врать не буду.
— Название какое хорошее придумали! — похвалила вывеску «крайняя».
— Почему «придумали»? — удивилась незнанию местного колорита аборигенка. — Это не придумка, а самая что ни на есть правда. Разве вы не знаете? В нашем районе живет бабушка Василиса, у которой своя пекарня. Она — дочка того самого Филиппова, ну, булочника знаменитого, слыхали? — Васса заинтересованно кивнула. — Так вот, Василиса эта знает рецепты, которые передал ей отец, но никому не открывает. Даже из московского правительства к ней посылали — молчит. Говорят, правда, что заведующая нашей булочной за большие деньги выкупила их у нее. Но не знаю, врать не буду. Старухе где-то под восемьдесят, капризная и очень жадная. Сама не печет — командует только. А за все платит заведующая, потому и цену приходится подымать. Но народ все равно берет, потому как лучше домашних. Спрашивается: зачем колготиться? Пришел, купил — и делов нет. Оно все равно: так на так и выходит, чуток подороже. Зато по старинным рецептам, сейчас так не пекут.
— А сколько стоят?
— Ну, это по-разному, — просвещала темную бывалая клиентка. — С маком — те дороже, по три рубля, а с капустой
