Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
бога ради, мужики, делайте что хотите! Но мы должны быть уверены, что вы нас не кинете и оплатите заказ. Организуем с вами под это дело новую фирму, где у нас, то есть у них, будет девяносто процентов, остальное делите как душе угодно. Создаем фирму-однодневку, заключаем разовую сделку, проверяем друг друга. Если поладим — дальше действуем по вашей схеме. Но поскольку Глебова мы не знаем, директором новой фирмы будешь ты, то есть я. А Глебов, если уж вы не разлей вода, пусть будет замом. Ребятки напуганы кидаловкой, подстраховываются. С одной стороны, это, конечно, черт знает что, с другой — у нас нет выбора.
Борис задумался: предложение, конечно, странное, мягко говоря. Но и оборонщиков этих понять можно: кто обжегся на молоке, дует и на воду. В конце концов, он особенно ничем не рискует, а для дела чертом прикинуться можно, не то что замом.
— Хорошо, — согласился он, — вызывай на завтра этих деятелей. Будем договариваться. Может, выкрутимся.
И ведь выкрутились! Сляпали фирму, провели сделку, выпустили партию, отдуплились перед заказчиком, послали подальше необязательного поставщика. Борис довольно ухмыльнулся и свернул в переулок. До встречи с Олей оставался час. Сегодня, двадцать девятого декабря, в день ее рождения он сделает своей помощнице особый подарок, материальная часть которого дожидается у ювелира, а духовная озвучится в ресторане, через час. Да не обожгут будущие слова его язык!
Тонкий золотой ободок, вспыхивающий бриллиантовыми капельками, приудобился на черном бархате футляра, благополучно перекочевал с витрины в нагрудный карман пиджака и затих в ожидании постоянной владелицы. До встречи оставалось сорок минут, а езды — всего пять. «Ничего, — настроился Борис на ожидание, — посижу, подумаю кое о чем. Темы искать не надо — толкутся в очереди». На перекрестке, недалеко от светофора заметил «неспетую песню» Сергея. Василиса стояла на обочине с поднятой рукой, голосовала. Притормозил, открыл дверцу.
— Куда?
— На Ордынку.
— Садитесь!
— Спасибо! — Она пристроилась рядом. Хотела что-то добавить, но сдержалась, только улыбнулась слегка и уставилась в боковое стекло.
Его «крестница» совсем не изменилась, узнать ее ничего не стоило. И Глебов «узнал», решив прекратить детскую игру в «неугадайку», правила которой взрослым людям соблюдать нелогично, несолидно и странно.
— А вы меня не узнаете, Василиса?
— Узнаю, — спокойно ответила пассажирка. Легкая улыбка опять чуть тронула губы.
Вот тебе раз! Тоже играла? Или подыгрывала? И кто тогда зачинщик этой глупой игры?
— И давно узнали?
— Давно. — Отвернула рукав шубы и посмотрела на часы. — Вас забыть невозможно.
От этой искренности он даже растерялся. Странная женщина!
— А почему молчали?
— Правде слова не нужны. Остановите, пожалуйста. — Она повернулась наконец лицом. — Спасибо, Борис. Я помню, почему живу. — И полезла в сумку.
— А я не занимаюсь извозом, — заметил водитель. — Вас подвез, потому что узнал. — И вдруг выдал: — Я видел Сергея Яблокова, он передает вам привет. — Точно, удары по голове даром не проходят!
— Спасибо! — улыбнулась «заноза» и вышла из машины.
Глебов облегченно вздохнул и выключил печку. Жарко!
В ресторан он подъехал на двадцать минут раньше. Заказанный столик в углу пустовал, Оля еще не появилась. Понятное дело, в свой день рождения каждая женщина — королева. Но это требует времени, так что подождать придется. Попросил «Боржоми», закурил и занялся изучением новой статьи по биоэнергетике. Чьи-то пальцы закрыли сзади глаза. Женские, потому как повеяло духами. И аромат до сих пор не забыт.
— Я узнал тебя, — равнодушно сказал Борис. — Не надо играть в детство.
Алла опустила руки и присела на свободный стул. Красивая, холеная, чуть хмельная — чужая. Почти не изменилась. Только глаза стали циничными и уголки рта потянулись вниз.
— Ждешь?
— Да.
— Женщину?
— Да.
— Красивую?
— Послушай, этот ответ тоже будет положительным. — Он с досадой отложил статью и посмотрел на бывшую жену. — Что тебе нужно? У меня действительно нет времени.
— Как всегда! — Пожала плечами, достала из сумки золотой портсигар, вытащила длинную тонкую сигарету и изящным жестом зажала в тонких пальцах, ожидая, когда вспыхнет огонек чужой зажигалки.
— Зажигалку надо носить с собой, — не шелохнувшись, заметил Борис. — Не всегда могут вертеться вокруг мужчины. Годы идут, ты стареешь.
— Хамишь? — спокойно поинтересовалась Алка. Подскочивший официант услужливо поднес спичку. Она не поблагодарила — смешно благодарить слугу.
— Алла, ты украсишь любой стол, но к своему я тебя не приглашал.
