Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
и обшаривать ее в поисках тайника — исключено! Значит, остается Ирина. Молодая, очаровательная, голубоглазая блондиночка из подмосковных Люберец — воровка. Но как она узнала?! Когда? Раздался негромкий стук, и в дверной проем просунулась добродушная физиономия.
— Привет! Можно?
— Здравствуй, Витя! Заходи.
Виктор прикрыл за собой дверь и присел на соседний стул.
— Ты почему такая бледная? Не выспалась или от жары?
— Ирка храпела, заснуть не давала всю ночь, — беспечно заявила Васса. Эта «беспечность» рвала жилы.
— Понятно, — сочувственно кивнул Виктор, — это мука, когда ночь без сна. В нашем деле недосып — хуже пьянки. Вась, я че зашел-то. — Он помялся, кашлянул, прочищая горло, и выдал: — Не сочти меня за сплетника, ненавижу бабские байки разносить, но ты поосторожнее с Иркой будь. Она, конечно, девка неплохая, но говорят, будто на руку грешит. Ну, это, — опять замялся, — чужое взять может: цацки какие, деньги. Я, конечно, не верю, — поспешил добавить противник слухов, — но береженого Бог бережет. Ты лучше подальше положи — поближе возьмешь.
Как же захотелось ей выложить сейчас всю правду! Переложить хотя бы малую толику беды на чужие широкие плечи: вдруг поможет, найдет выход, заставит мерзавку вернуть краденое! Но — нет, расписываться в собственной глупости нельзя, невозможно в начале пути объявлять, что обойти тебя может любая шушера. Свои проблемы она будет решать сама. Не знала Ирка, в чью сумку лезла. Придется напомнить девочке, что хоть топор остер, но и сук зубаст.
— Спасибо, Витя, за предупреждение, — невозмутимо поблагодарила Василиса. — Не волнуйся, дальше меня твои слова не пойдут.
— Заметано! — обрадовался гость, довольный, что его правильно поняли. — Я бы и раньше сказал, да не знал, с кем тебя поселили. Ну, бывай пока! Пошел! Ты позови меня, когда товар привезешь, помогу. Я у себя буду. Пивка сейчас куплю и расслаблюсь чуток перед отъездом. Пива не хочешь?
— Нет, спасибо.
— Ну, чао! — И вышел, в один присест решив задачку: кто?
Теперь следовало подумать: как. Васса застыла на стуле каменным изваянием — чистый сфинкс. Потом усмехнулась, поднялась и вышла, закрыв ключом дверь.
— Алло, Джузеппе? Васса!
На ломаном итальянском она предупредила старика, что задерживается, но к вечеру обязательно подъедет за товаром, волноваться не стоит. Повесила телефонную трубку и вернулась в номер — ждать. До посинения, до чертиков, до конца. Пока не вернется наивная воровка.
Через пару часов дверь распахнулась, и в номер ввалилась потная, запыхавшаяся, обвешанная пакетами и довольная молодая челночница.
— Привет! Почему торчишь в номере? Я думала, тебя нет.
— А я здесь, — ласково улыбнулась соседка. — Что прикупила?
— Да так, по мелочи. — Ирка небрежно сунула пакеты в шкаф. — Сейчас отдышусь, перышки почищу и двину в город. Поглазею на витрины, прошвырнусь по набережной, может, итальянца какого подцеплю, — хихикнула девица и шмыгнула в ванную.
Послышался звук льющейся воды, затем — тишина, потом дверь открылась, и из нее выпорхнула люберчанка. Беззаботная, веселая, прелестная простушка — Белоснежка, растерявшая своих гномов. Открыла шкаф, вытащила из пакета миленькое платьице, оторвала этикетку и натянула на хрупкую фигурку. Васса молча наблюдала за ее действиями. «Белоснежка» ткнулась в дверь и застыла.
— Черт! Я вроде не закрывала. И ключа нет. — Подергала за ручку. — Вась, а где ключ? Ты закрыла? Что за шуточки?!
— Я, — спокойно сообщила «Вась».
— Зачем?! — Глазки забегали по сторонам: знает киска, чье мясо съела.
— Поговорить хочу, — доверительно призналась Васса.
— Не о чем нам разговаривать! — разозлилась милашка. — Открой сейчас же!
— Открою, — охотно согласилась соседка, — сразу, как деньги вернешь.
— Что?! — вылупилась голубоглазая. — Какие деньги, ты бредишь?
— Мои.
— А зачем мне твои деньги? У меня свои есть!
— Видно, мало, — невозмутимо предположила Василиса.
— Слушай, прекрати! Не брала я твои деньги! — Чистые глазки вмиг наполнились слезами, готовыми пролиться прозрачным укором.
— Давай договоримся: ты мне — деньги, я тебе — ключ. Обещаю: никому не скажу ни слова.
— Ты сумасшедшая? — холодно поинтересовалась Ирина. — Сколько можно тебе повторять: не брала я никаких денег. — И залилась слезами. — Думаешь, если старше, то всегда права? К нам в номер горничная с утра заходила, шарила всюду своим пылесосом. Дружок твой заскакивал, тебя искал, — всхлипывала «беззащитная», жалобно шмыгая носом. — Я-то тут при чем, если у тебя деньги пропали? Здесь куча народу перебывало!
— Какой дружок? — мягко спросила
