Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
протянул руку: — Андрей Борисович!
— Борис Андреевич, — пробормотал Глебов.
— Надо же! — изумился зеркально отраженный тезка. Его улыбка была открытой, сердечной и молодила лицо, придавая задорный мальчишеский вид. Борис понял, что этот человек ему нравится. — А беспокоиться о моей старушке нет нужды. Завтра я за ней кого-нибудь пришлю. Вы только вон под ту березку поставьте машину — и вся недолга. Но за готовность помочь, Борис Андреич, спасибо! Я на добро памятный.
В дороге новый знакомый рассказал, что подвела его верность традиции. Занедужилось еще с утра — отлежаться бы. Но день сегодня особенный, и он поехал. Сорок пять лет назад здесь погиб его друг, рыжий Женька. Пятнадцать лет парню было.
— Бабка у меня под Тверью жила, я к ней каждое лето пацаном на каникулы ездил. Там мы с рыжим и сошлись, кореш был, каких поискать. А у нас в школе музей Боевой славы создавался, и надумал я привезти что-нибудь, отличиться. Места вокруг фронтовые, оружия в земле и немецкого, и нашего — что грибов после дождя. Женька знал, где рыть. День, помню, пасмурный был, небо хмурилось, дождь накрапывал, мне не хотелось идти. — Замолчал, задумчиво глядя в лобовое стекло. — В общем, снаряд взорвался, Женька накрыл меня собой. С того самого дня и езжу сюда каждый год. Первую рюмку водки выпил в тот же вечер, за помин души друга. Который своей жизнью выкупил мою. Сейчас — налево и второй дом от угла, — предупредил он.
Через пару минут «восьмерка» остановилась у голубого шестнадцатиэтажного дома.
— Приехали! — Пассажир повернулся к водителю лицом, не торопясь выйти из машины. — Сегодня, на том же самом месте мою жизнь спас ты. Я не мастер говорить красивые слова, но, может, встреча наша и не случайна. Может, я пригожусь тебе. — Неспешно достал из нагрудного кармана черный потертый блокнот. — Черкни телефон своей рукой, она у тебя легкая.
И Борис с удовольствием вписал в маленькие размытые клетки домашний номер телефона.
— Рабочего нет, — сказал он, возвращая записную книжку.
Андрей Борисович молча кивнул и вышел из машины.
Прошел месяц. Событий не случилось никаких. Откуда им взяться? Все так же вяло калымил, изредка потягивал пиво вечерами перед «ящиком», по-прежнему плыл по течению и бесстрастно констатировал, что профессор Глебов безвозвратно покидает Глебова-водилу. Однажды наткнулся в газете на объявление: солидная фирма нуждается в услугах научного консультанта. Позвонил. Ребятки торговали сантехникой, и консультант им требовался совсем иного толка. «Проворонил нирвану в мире ванн и унитазов», — усмехнулся Борис, бросив трубку. Как-то съездил за город, в маленький заброшенный домик, где вечность назад молодой ученый проводил опыты с прибором «Луч». Походил по пыльным комнатам, пролистал рабочие записи, вспомнил телевизионщицу Василису, вытащенную им с того света. Интересно, как она? Все так же промышляет на углу торговлей пирожками? А он — кто? Рядовой Глебов армии неудачников! Глядя на кое-как заделанную дыру в потолке, через которую подключался к космической энергии аппарат, дал себе слово достать свое детище с антресолей и довести дело до ума. Все эти годы не оставлял зуд закончить исследования, оформить, как положено, результаты. Но жизнь бурлила, рвалась вперед, и на вчерашний день ей было глубоко наплевать.
Воскресный утренний звонок выдернул из постели в восемь часов. Ему теперь почти никто не звонил, и ранние гудки не раздражали — вызывали интерес.
— Борис Андреич, приветствую! Не разбудил? Энергичный мужской голос слышался впервые.
— Это кто?
— Не признал, — обрадовался неизвестный, — богатым буду! Да и мудрено узнать доходягу в нормальном человеке.
— Андрей Борисович, — вспомнил он синюшное лицо, — доброе утро! Чем обязан?
— Да нет, друже, это я тебе обязан, — посерьезнел голос. — Ничего, что тыкаю?
— Нет, конечно! — заверил Глебов. Доверительное «ты» отдавало не фамильярностью — теплом и слух не коробило.
— Тогда годится! Рабочий телефон не появился?
— Нет. — Краткий ответ давал исчерпывающую информацию.
— Я что звоню-то: работу предложить хочу. Пойдешь ко мне заместителем?
— А кого замещать? — ухмыльнулся бывший замдиректора НИИ.
— Директора автобазы. — Комментарии не требовались! — Но у нас солидное предприятие, — поспешил добавить Андрей Борисович, — коммерческое, с неплохой прибылью, хорошей репутацией, коллектив надежный, ребята порядочные. Может, встретимся завтра, потолкуем?
Времени на раздумье не было, человек вызывал симпатию и внушал доверие, а последний довод звучал убедительно. И Борис согласился; в конце концов, за спрос не бьют в нос.
— Хорошо! Когда и где?
