Шесть лет в тишине и покое женского монастыря — и возвращение домой, в безумную круговерть столичной жизни!Туда, где для когда-то блестящей телесценаристки открываются весьма своеобразные «новые перспективы» торговки-челночницы!Туда, где единственный друг и единственный мужчина, еще не забывший, что значит «любить и защищать женщину», — бывший ученый, ныне «с низов» проходящий путь к богатству и положению «крутого нового русского»! Это — наша Москва.Как же непросто здесь выжить!Как же трудно здесь стать счастливой!
Авторы: Лунина Татьяна
Ключ никак не хотел попасть в скважину — тянул время, давая последний шанс опомниться. Олег молча отвел ее руку и, крепко обхватив пальцами упрямца, повернул по часовой стрелке…
Договорились о рассрочке. На перроне, у пятого вагона скорого поезда «Москва Тина шепнула в ухо:
— Деньги, конечно, недооценивать нельзя, но не они к нам катят колесо фортуны. Счастьем верховодят небеса. — Потом расплылась в блаженной улыбке и добавила: — А любовью целует Бог!
«Ходячий памятник» дал трещину, гранит оказался глиной, и трезвый прагматик обернулась захмелевшей от чувств идеалисткой.
— Не дергайся, Поволоцкая, будешь выплачивать с прибыли, частями. Когда сможешь, тогда и отдашь, — втолковывал прагматик. — Да хоть никогда! — размечталась идеалистка. — А мне за Алешку никакими деньгами не расплатиться. Вот уж точно: с кем поведешься, от того и наберешься. Получила я от тебя ни много ни мало — судьбу. Приеду на новое место, схожу в церковь, свечку поставлю. Что встретились мы тогда на углу и я переступила твой порог. — Изотова замялась. — Скажи как на духу, Васька: ты не в обиде на меня?
— Мы уже обсуждали это, — напомнила Васса. И улыбнулась: — Я рада, что два хороших человека нашли друг друга.
— Спасибо! — расцвела Тина. — Алеша, спускайся к нам! — махнула рукой. — Прощаться будем, через три минуты поезд тронется.
Озабоченная физиономия в окошке просияла, и капитанская голова скрылась. В ту же минуту со ступенек соскочил высокий загорелый симпатяга. В который раз Василиса удивилась, как до сих пор он умудрился остаться не окольцованным. Видно, точно знал, где и когда найдет свою гавань. Что ж, качество для истинного моряка весьма ценное, помогающее не затеряться в бескрайних житейских просторах и не утонуть в проходных объятиях. Стоя рядом, эти двое отлично смотрелись в паре и томились, как грибы в сметане, ожидая, когда пропарится счастьем их новая жизнь. Полторабатько протянул руку.
— Прощай, Василиса! Спасибо за все. — Его глаза на секунду затуманило что-то странное, забытое, но тут же они прояснились, и безмятежный взгляд остановился на без пяти минут жене. — Приглашай, хозяйка, первую гостью к нам на бархатный сезон.
Довольная «хозяйка» радостно зачастила:
— Приезжай, Поволоцкая! Солнце ты мое, как же я буду по тебе скучать! Будь счастлива, звони, не поминай лихом!
— Граждане отъезжающие, — прервал прощальные излияния суровый южный говорок, — поднимайтесь в вагон! — Немолодая полная женщина в темной юбке и голубой летней рубашке выразительно посмотрела на бестолковую троицу: мало того что две топчутся, никак разойтись не могут, так еще третьего подозвали. А случись что, отвечать проводнику. И чего топтаться? Не помирают — разъезжаются, всего и делов. Главное, чтоб живы-здоровы были, а живой живого всегда дождется.
— Да-да, поднимаемся! — заторопился Алексей и потянул за руку Тину: — Пойдем, милая! Поезд трогается.
— Пока, солнце мое, — скоро расцеловала щеки бывшая наставница, партнер и подруга, — удачи!
— Фамилию менять будешь? — чмокнула многоликую Васса.
— Не-а! — лихо подмигнула Изотова и резво вскочила на подножку, как будто не она совсем недавно лежала под ножом хирурга. — Не всякий гриб в лукошко кладут! — весело прокричала напоследок из-за голубой спины.
Проводница закрыла мощной фигурой смеющееся лицо, подняла ступени, и вагоны побежали с вокзала, спеша друг за другом к райским кущам. А по московскому перрону плелась неприкаянная одиночка. Независимая, независтливая, искренне желавшая отчалившей паре семь футов под килем — неразумная тетеря, не способная сложить из двух букв одно слово, за которым может ждать счастье.
Ив прибыл в Москву три дня назад. Они не виделись — дела обрушились лавиной. Но звонил каждый день. Ни о чем не спрашивал, исправно интересовался ее настроением и с нетерпением ждал встречи. Похоже, эта встреча станет началом. Или концом. Знать бы только, что предпочесть. Ей же, судя по всему, хотелось бы и коз накормить, и сено не трогать. Мадам Васья чувствовала себя сбитым с толку пешеходом, которого путал на перекрестке неисправный светофор. Зеленым — звал вперед разум, красным — удерживало на месте сердце, а желтый просто жульничал, подталкивая то к одному соседу, то к другому. И эта разболтанная разноцветная троица никак не хотела определиться в приоритетах: путала, пытала и не давала ходу. Но не на ту напала. Теряться долго в раздумьях Васса
