Кольцо Атлантиды

все более хрупкой.
Они едва успели обменяться парой слов, как уже дошли до старого колодца, возле которого стоял черный лимузин с погашенными фарами.
— Надо же! — воскликнул Адальбер. — Что это он здесь делает?
Он подошел взглянуть, есть ли кто-то внутри, но не успел и рта раскрыть, как Фарид, выпрыгнув из машины, накинул ему на голову джутовый мешок и, не обращая никакого внимания на сопротивление и ругательства, которыми их осыпал Адальбер, стал с помощью второго слуги, своего брата и точной своей копии, заталкивать его в салон автомобиля. Альдо было очень тяжело наблюдать эту сцену; сначала он хотел как-то подбодрить друга, но потом решил промолчать. Может быть, Адальбер подумает, что и его постигла та же участь? По крайней мере, он будет думать так до того, как поймет, что вновь оказался у Лассаля.
Фарид подошел к Морозини, явно намереваясь что-то сказать, но тот ему сделал знак молчать и показал на свой подбородок. Огромный нубиец быстро все понял, его длинные белые зубы приоткрылись в ослепительной улыбке… и он влепил Альдо такой удар правой, от которого тот, взметая пыль, почти что без сознания покатился по земле.
Лимузин рванул с места и исчез в направлении «Пальм». Альдо осторожно потрогал ноющую челюсть, подвигал ею, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Фарид двинул его как бешеный, а ведь мог бы и полегче!
Чтобы довершить образ пострадавшего в драке, князь, убедившись в том, что вокруг нет ни души, еще немного покатался по земле, взъерошил себе волосы и наложил последний штрих, расцарапав себе щеку перстнем. А потом задумался, что лучше сделать: отправиться сразу в полицию или сначала все-таки попробовать зайти в отель? Он выбрал последнее, полагая, что весельчак Кейтун был вполне способен упечь его за решетку, не утруждая себя судопроизводством.
Вернувшись, он застал жуткий переполох, в котором потонуло ужасное ощущение от того, что он совершил проступок, достойный Иуды. В тот же самый момент он мысленно попросил прощения у Лассаля, особенно когда увидел, что отель буквально наводнен полицией под предводительством человека с мухобойкой. Кейтун пытался нагнать страху на портье Гаррета, которому он угрожал устроить в отеле полный обыск, если тот немедленно не выдаст ему Видаль-Пеликорна.
Альдо заприметил и полковника, делающего попытки вмешаться, и целую толпу постояльцев, столпившихся в вестибюле «Катаракта». И тогда, набрав в грудь побольше воздуха, он ринулся вперед.
— Только что на моих глазах похитили господина Видаль-Пеликорна! — крикнул он и, повернувшись к жирному полицейскому, сделал вид, что только что его заметил: — Ах, и вы здесь? Поистине, вы обладаете удивительным даром путать все подряд и искать виновных там, где их нет!
Не пытаясь скрыть удивления, египтянин стал разглядывать Альдо: его распухший подбородок, щеку, с которой стекала капелька крови, грязную и пыльную одежду:
— Это что еще за чушь? Похищен? Кем же, скажите на милость?
— Откуда мне, по-вашему, знать? Я и сам-то чудом от них сбежал!
— От кого? — упорствовал тот.
— Вы уже спрашивали господина Морозини об этом, — вмешался Сэржент. — В подобных делах редко обмениваются визитками…
— Да ладно вам! Ну-ка, расскажите, что произошло!
— Да все очень просто! Мы гуляли, курили сигары, а около колодца стояла машина с потушенными фарами. Оттуда выскочили двое… нубийцы в черных галабиях. Они ударили моего друга, мне тоже досталось. Его затолкали в автомобиль, а меня почти без сознания бросили на дороге.
— Почему же они и вас не забрали с собой?
— Я и сам об этом думал, пока шел сюда. Наверное, потому, что их интересовал не я. Или чтобы я все рассказал и это послужило бы уроком…
— Кому?
— Да тем, кто задался целью раскрыть убийство Карима Эль-Холти! Совершенно ясно, что тем людям был нужен последний оставшийся в живых свидетель убийства. Видаль-Пеликорн в опасности! В очень большой опасности!— Если так, то почему они его сразу не убили?
— Этот вопрос было бы лучше задать самим похитителям. Может быть, они попытаются вытянуть из него какие-нибудь сведения? Так что теперь ваш ход! Вы же начальник полиции, в конце концов!
Альдо не приходилось даже играть: он на самом деле был вне себя и с трудом боролся с желанием еще чуток приплюснуть лунообразную рожу Кейтуна, на которой ясно читались неприязнь и недоверие. Еще один идиотский вопрос и… Полковник Сэржент, должно быть, почувствовал его состояние и взял слово:
— Спокойствие, старина! Капитан свое дело знает, и, можете быть уверены, он примет во внимание этот новый поворот в деле. На сегодняшний вечер довольно, так я понимаю? — добавил он, глядя в сторону толстяка. — Князю