Гробница Неизвестной Царицы в Египте многие годы не давала покоя археологам. Проникнуть в нее можно было лишь при помощи креста жизни Анх и Кольца, принадлежавшего древним атлантам. Эксперт по историческим драгоценностям Альдо Морозини, случайно став обладателем легендарного Кольца, отправляется по делам в страну пирамид, где встречает своего друга, археолога Адальбера Видаль-Пеликорна. Им предстоит пережить немало трагических испытаний, прежде чем они смогут воочию убедиться в том, что Неизвестная Царица — это вовсе не мумия…
Авторы: Жульетта Бенцони
он уже успел полюбить: вареные бобы в кисловатом соусе, со специями и зеленью, с добавлением мелко рубленных овощей, сдобренное кунжутным маслом и соком зеленого лимона. За фулем последовала какая-то рыба в соусе из зелени, неизвестная Альдо, хотя он, впрочем, и не стремился разузнать о ней поподробнее. Вслед за ней подали голубя, приготовленного на гриле, с гарниром из кунжутных фрикаделек и разнообразных овощей. А на десерт — миндальные сладости в меду, которыми он старался не злоупотреблять, и все это запивалось шампанским. Хоть Анри Лассаль и перешел в мусульманскую веру (на самом деле он был исмаилитом и подчинялся Агахану
, как и многие другие местные жители), но, по счастью, так и не отрекся от продуктов виноделия своей милой Франции.
Сгустилась ночь, и пурпурный с золотом огненный закат, перебрав все оттенки фиолетового, приобрел цвет индиго, а серп молодой луны посеребрил воды Нила. На острове Элефантина, раскинувшемся своими садами посередине реки, дрожали огоньки — там находились развалины храма и несколько старинных построек. Еще выше по реке виднелся пальмовый букет на воде, остров Амун. Фелюги сложили свои паруса-крылья, и город окунулся в особую тишину, наполненную тысячью тихих звуков, таких знакомых, что на них перестаешь обращать внимание. Не слышно было даже звуков оркестра из отеля «Катаракт». Хотя все здание и переливалось огнями, но не могло, конечно, тем вечером соперничать с иллюминацией губернаторского дворца, где, казалось, было светло, как днем. Со своего наблюдательного пункта Альдо мог видеть гирлянды фонарей и даже различал далекий шум голосов на неясном музыкальном фоне.
Поужинав, он улыбкой поблагодарил Фарида, пересел в глубокое плетеное кресло, раскурил сигару и долго, полузакрыв глаза, с удовольствием вдыхал ее тонкий аромат. Над долиной прошелестел нежный ветерок, донося отзвуки бала. Но вдруг голоса стихли и ввысь устремились переливы удивительного голоса. Смягченные расстоянием, эти звуки приобретали еще большую таинственность.
Это Ринальди исполняла главную арию из «Аиды», и Альдо закрыл глаза, целиком отдаваясь во власть этого мгновения чистой красоты. Словно сбросив земную оболочку, дивный голос звучал как будто сам по себе, и у князя внутри все затрепетало. Он еще раз порадовался, что не поехало дворец, где очарование дивным вокалом не было бы таким совершенным — ведь примадонна, как он знал, не отличалась хорошим воспитанием. Да и внешний вид певицы оставлял желать лучшего. А тут ее голос как будто освободился от бренного тела и звучал поистине божественно… Когда ария закончилась, до него докатился гром аплодисментов.
Певица тут же перешла к молитве из «Тоски», а затем исполнила арию Лиу из «Турандот», которую Альдо просто обожал. К его восторгу, она даже повторила ее на «бис». В волнении он поднялся с места, чтобы аплодировать стоя, как сделал бы в венецианской «Ла Фениче» или в «Опера де Пари», но тут вдруг почувствовал страшный удар и без сознания растянулся на плитах террасы.
Он пришел в себя, ощутив на своем лице брызги холодной воды. Мысли путались, болела голова, но он с удивлением обнаружил, что находится там же, на террасе, но сидящим в кресле. Две головы встревоженно склонялись над ним: Адальбер и Лассаль. От запаха нашатырного спирта, который поднесли к его носу, он чихнул и оттолкнул флакон, отдавая предпочтение арманьяку, который чья-то заботливая рука уже вливала ему в рот. После первого глотка Альдо сам схватил стакан и без посторонней помощи быстро его осушил.
— Что я здесь делаю? — пробормотал он. — Ведь если меня стукнули по голове, то, вероятно, затем, чтобы похитить, не так ли?
— Или чтобы без помех сделать свое черное дело, — предположил Лассаль, который, кстати, был не слишком удивлен произошедшим. — Я сам как-то попал в такую же переделку в Лондоне, в 1922 году. Я туда приехал, чтобы…
— Бога ради, Анри, вы нам все это расскажете потом. Как ты себя чувствуешь?
— Плыву. Но после арманьяка стало получше, я бы еще несколько капель глотнул…
— Еще бы!
Ему выдали вторую порцию, и он стал дегустировать ее по всем правилам, не то что первую. Пахучий гасконский напиток оказался просто восхитительным.
— А вы давно на меня смотрите? — поинтересовался он.
— Мы только что вернулись, — ответил Лассаль. — Обнаружили вас и сразу же оказали первую помощь.
— Вечер закончился?
— Нет, но после чудесного концерта мы решили вернуться домой, а приехав, увидели вас лежащим на полу. Вы хоть знаете, в котором часу вас ударили?
— Точно не знаю. Ринальди как раз спела на «бис» арию Лиу из «Турандот», и меня сразу послали твердой рукой в нокаут. Наверное,
