Кольцо Атлантиды

так для того, чтобы взамен получить выкуп. А в этом случае, насколько мне известно, никто ни у кого ничего не требовал. Разве что господин Лассаль получил письмо и не решается о нем рассказать, потому что, например, в письме его призвали к молчанию.
— Увы, нет! Я не получал никакого письма. К тому же обычно похитители требуют, чтобы не ставили в известность полицию. Но не семью. Что до пресловутой полиции, зная, какой она пользуется репутацией, я не представляю себе, кто мог бы ее испугаться. И тем не менее у меня есть твердая уверенность в том, что нельзя терять надежду. Возможно, вскоре мы что-то узнаем. Похитители не всегда торопятся. Все зависит от того, что именно они хотят получить.
Ужин закончился в атмосфере подавленности. Все понимали, что время уходило, и, несмотря на оптимистические прогнозы господина Лассаля, молчание, сопутствующее исчезновению Адальбера, становилось все более тягостным. Даже если все они дружно отвергали мысль о том, что с ним могло произойти несчастье.
После ужина они распрощались, договорившись о том, что если кто-то что-то узнает, то безотлагательно поделится информацией с остальными. Тетушка Амели сказала, что немного устала, и дамы поднялись к себе, в то время как Альдо пошел в бар выпить вторую чашечку кофе. Он обнаружил там полковника Сэржента со своей вечерней порцией виски. Тот сделал Альдо знак подойти.
— Ну что? Есть какие-нибудь новости? Морозини удивленно взглянул на него:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, вашего друга-археолога! Его же похитили? Ошеломленный, Альдо даже и не подумал отпираться и удивленно спросил:
— Откуда вам это известно?
— Это же элементарно! Подождете минутку?
Он сходил к стойке из красного дерева с блестящими бронзовыми накладками и вернулся в сопровождении молодого человека, длинного, как жердь, и рыжего, как морковка. Альдо сразу же узнал его, но полковник все-таки решил представить:
— Перед вами почтенный Фредди Дакуорт, которого мы с вами уже встречали при обстоятельствах, скажем, из ряда вон… Если вы не знали, кто вас спас, Дакуорт, то прошу любить и жаловать: князь Морозини.
— Я очень рад! — проговорил молодой человек и протянул для рукопожатия руку, широкую, как стиральная доска. — Спасибо, что меня представили, полковник Сэржент. Я уже давно хочу подходить и покорно поблагодарить, только не решаюсь…
— То, что мы с полковником сделали, не заслуживает такой благодарности. Это было естественно. Но почему вы не решались? Я внушаю вам страх?
— Нет, но вы нечасто оставались одинокий. Господин Пеликорн был с вами, а у меня не было желания пожи… потрясать его руку. У меня тоже есть горд… свое уважение… но другой ночью я думал, я видел…
— Да говорите вы по-английски, старина! — посоветовал молодому человеку Сэржент. — Так будет понятнее. Наш друг прекрасно владеет английским!
— О, спасибо! Так вот, три дня назад поздно вечером я прогуливался вон там, — он неясно очертил рукой северную часть города, — и вдруг увидел вашего друга. Он бежал за каким-то мальчиком к машине с потушенными фарами, которая была припаркована в темном месте. Он сел в машину. В это время я услышал, как он закричал, а машина развернулась и поехала к Нилу. А мальчик пошел обратно, откуда пришел.
— А как он был одет, этот мальчик?
— Во что-то темное, если мне не изменяет память, и что-то у него было на голове. Все это произошло очень быстро.
— А машина поехала вниз к реке?
— Да! Но я не знаю, куда она направилась потом.
— Уже и это чрезвычайно важно… но почему вы не сказали об этом полковнику раньше?
Дакуорт пару раз смущенно шмыгнул носом, помолчал и, наконец, сознался, что ему было приятно видеть, что у его врага тоже неприятности. Ведь он еще прекрасно помнил, как его лупил Адальбер, но увидев, что Альдо переехал в отель в одиночестве и не особенно веселился, он подумал-подумал и, поскольку был не злопамятен, в конце концов открылся соотечественнику.
— Даже не знаю, как вас благодарить, — сказал Морозини. — Когда я отыщу своего друга, он обязательно перед вами извинится. Даже учитывая то, что вы сыграли с ним просто «убойную» шутку. — Он произнес это слово по-французски, и Фредди на нем споткнулся:
— «Убойную»? Вы хотите сказать, что я достоин того, чтобы меня убили?
— Нет, что вы, просто существует такое выражение. На самом деле я хотел сказать, что вы не играли в открытую. Кстати, я как раз хотел спросить вас: зачем вы это делаете?
— Что делаю?
— Добываете концессии на чужие раскопки? Ведь вы же сами египтолог, черт возьми! Неужели нельзя проводить исследования самостоятельно?
Фредди с покаянным видом покачал головой:
— Нельзя! Я обучался археологии,