«…Я диктую этот текст в коконе иновременного существования. Что это означает, я объясню потом. Передо мной в прозрачной капсуле, недвижно подвешенной в силовом поле, отвратительный и навек нетленный, покоится труп предателя, ввергнувшего нас в безысходную бездну. На стереоэкранах разворачивается пейзаж непредставимого мира, ад катастрофического звездоворота. Я твердо знаю об этом чудовищном мире, что он не мой, не людской, враждебный…»Третья, последняя часть космической трилогии, начатой книгами «Люди как Боги» и «Вторжение в Персей». Прошло уже немало лет с тех событий, мир вокруг людей изменился, но война не хочет отпускать человечество.
Авторы: Снегов Сергей Александрович
можно побороться. Мы сунулись в борьбу неподготовленными, нас наказали. Но мы не отступили, да и некуда отступать: корабли недвижимы…
– Воля твоя, Эли…
– Вспомни, как тебе подчинялись звезды и планеты! Оживи корабли!
– Оживить корабли?.. Мне, недвижимому? Эли, ты обратился не по адресу!
– Да, ты одряхлел. Но телом, а не разумом! Твой могучий ум ясен, как и на Третьей планете. Замени наши МУМ, Мозг! Сконцентрируй на себе приводы от анализаторов и исполнительных механизмов.
– Ты забыл о моем громоздком теле!..
– Мы избавим тебя от него! Мы возвратим тебя в прежнее состояние. Я знаю, ты ненавидел ту свою жизнь. Но раньше она была жизнью несвободного тюремщика. А я предлагаю роль освободителя, спасителя друзей, которые так нуждаются в твоей помощи.
– Лусин мог бы это сделать. Лусин мертв.
– Это сделает Эллон. Демиурги когда-то отделили твой юный мозг от тела галакта, они сумеют и сейчас совершить такую операцию.
– Эллон убьет меня.
– Операцию сделают под контролем Орлана. Орлану ты веришь?
– Орлану верю. Я хочу, чтобы и ты присутствовал на операции. – До меня донесся слабый вздох. Даже дымка больше не выбрасывала пасть дракона. – Тогда торопись! Жизнь вытекает из меня, Эли…
Я пошел к Орлану.
У Орлана восседал на диване величественной статуей Граций. Они удивленно уставились на меня. Было хорошо, что я застал их вместе: не придется дважды повторять одно и то же.
– Операция освобождения мозга от тела вполне возможна, – сказал Орлан. – За тысячелетия мы так отработали технику вывода мозга в самостоятельное существование…
Граций покачал головой.
– Опять живой мозг приспособят для дела, которое так хорошо выполняли ваши механизмы, Эли!..
– Механизмы вышли из строя. Граций, ты должен гордиться, что разум естественного происхождения докажет, что он выше мертвой машины!
– Идемте к Эллону, – сказал Орлан.
Эллон налаживал гравитационный конденсатор: на его обкладках Эллон собирался получить поле, эквивалентное в микромасштабе гравитационному полю коллапсара. Я сказал, что надо отвлечься для срочной операции.
– Здоровье дракона ухудшилось. Мы потеряем его мозг, если не освободим его от прикованности к одряхлевшему телу.
– Потеря небольшая, адмирал.
– Я настаиваю на операции.
– Не буду! – Эллон сверкнул сумрачными глазами и повернулся к гравитационному конденсатору.
Его остановил властный окрик Орлана:
– Эллон, я тебя не отпускал!
Эллон замер. Туловище готовилось взлететь в прыжке от нас, а голова медленно выворачивалась к нам. Эллон хмуро произнес:
– Разве я должен спрашивать у тебя разрешения уйти, Орлан?
Орлан презрительно игнорировал вопрос.
– Тебя обучали операциям такого рода, не правда ли? Ты ведь в школе готовился на разрушителя Четвертой Имперской категории? Или я ошибаюсь, Эллон?
– Мало ли к чему мы готовились до Освобождения! Сейчас я главный инженер эскадры звездолетов. Не хочу выполнять неприятные мне просьбы.
– Просьбы – да. Но это приказ, Эллон!
Эллон впился неистовыми глазами в синевато-фосфоресцирующее, замкнутое лицо Орлана. Я уже говорил, что не понимал взаимоотношения двух демиургов. Орлан робел перед Эллоном, временами казалось, что Орлан перед ним заискивает. Теперь я видел, что раскрывается обратная сторона его дружбы с людьми. Мы отменили все ранги, только личные способности служили мерой достоинства. Орлан стремился показать, что всей душой поддерживает новые порядки, но перехлестывал: у него ведь не было всосанного с молоком матери чувства равенства. Он становился, став демиургом, разрушителем наизнанку – добровольно унижал себя, как бы расплачиваясь за прежнее возвышение. А сейчас у обоих вдруг упали усвоенные с трудом новые приемы обхождения. Перед высокомерным разрушителем Первой Имперской категории непроизвольно сгибался жалкий четырехкатегорный служака. Эллон, растерянный, негодующий, еще попытался противиться:
– Не понимаю тебя, Орлан…
– Когда будет операция, Эллон?
Эллон с грохотом вхлопнул голову в плечи. На иной протест он уже не осмеливался.
– Буду готовить питательные растворы…
Он склонил гибкую фигуру в покорном поклоне. В полном молчании прозвучал железный голос Орлана:
– Контролировать операцию буду я, Эллон!
Орлан унесся неслышными шагами, и, пока он еще был в помещении, Эллон не распрямлял спины. Граций шагал шире меня, но и ему понадобилось больше минуты, чтобы догнать демиурга.
