Кольцо обратного времени

МУМ одна!
– Один раз машины уже выходили из строя…
– Ну и что? Еще десять раз разладятся, еще десять раз будут восстановлены! Ваша привязанность к дракону оскорбительна! Можете вы это понять?
– Я не могу понять другого, Ирина. Почему Эллон так ненавидит бывшего Бродягу?
– Спросите лучше, почему я не терплю дракона!
– Хорошо, почему ты не любишь Голос?
– Не люблю, и все! Вот вам точный ответ. Он мне был отвратителен еще на Третьей планете. Б-р-р! Громадная туша, дурно пахнет!..
– Он изменился с тех пор, Ирина.
– Да, одряхлел, амуры не строит, да и не с кем. Но запах свой принес и сюда. Я пробегала мимо дракошни, закрыв нос, а вы проводили там часы.
– Понятия не имел, что он тебе так неприятен.
– Олегу он тоже неприятен, но Олег уступил, как и всегда во всем уступает вам. А вам плевать, вы считаетесь только с собою!
Я покачал головой.
– Сильное обвинение, Ирина!
– Справедливое! Лусин, кроме пса, хотел взять и двух кошек. Но кто-то сказал, что вы не терпите кошек. Специально проверяли, так ли. И выяснили – да, недолюбливаете. Лусин и заикнуться уже не посмел о кошках! А вы поинтересовались у кого-нибудь, нравится ли ему общество огнедышащего динозавра?
– Дракона больше нет, Ирина. Есть мыслящий Голос, координирующий работу двух МУМ. Если координация идет плохо, мы освободим Голос от его нынешней функции и оставим в резерве.
Ирина поднялась. Я задержал ее:
– Ты сказала, что об Олеге разговор особый. Как это понять?
У нее в глазах показались слезы.
– Олег не тот, каким я его раньше знала. Вы первое лицо на эскадре, Эли. Вы подчинили себе всех. Он с этим примирился. Я гордилась им, теперь мне обидно за него. Я ему сказала: мой отец тоже летал с Эли, но не позволял так собой командовать. Олег считает, что я все придумываю.
– Придумываешь ты много, это верно.
После ее ухода я молча шагал по комнате. Мери повеселевшими глазами следила за мной. Я сердито сказал:
– Ты радуешься тому, что возникли свары? Что нашу дружбу с Олегом так превратно толкуют?
Она смеялась так заразительно, что и я захохотал.
– Меня радует, что ты услышал о себе несколько неприятных, но правдивых слов. И я сама много раз собиралась сказать тебе то же самое, но ты каждый пустяк принимаешь так близко к сердцу… Между прочим, кошек я сама посоветовала не брать.
– И напрасно! Я бы перенес кошек на корабле. Примирился бы…
– Вот этого и опасались, что ты заставишь себя примиряться.
– Ладно о кошках, не терплю их! Скажи лучше, что делать?
– Самое важное, что в совместной работе МУМ и Голоса появились рассогласования. Если это правда, то это серьезно.
– Пойду проверять, – сказал я.
В рубке вдоль стен шествовал Граций. Он с обычной неспешной серьезностью выполнял свои новые обязанности. Они сводились пока к беседам с Голосом обо всем на свете и о многом прочем.
– Голос, – сказал я, – как работа с мыслящими машинами?
– Обе МУМ слишком медлительны, – пожаловался он.
– Ты рассчитываешь варианты быстрее?
– Я не так глуп, Эли, чтобы утверждать это. Рассчитывать быстрее МУМ невозможно. Но я уже говорил тебе, что не перебираю варианты. Я сразу нахожу ответ.
– Да, ты говорил. Но как это возможно?
– Варианты появляются во мне сразу. Мое дело – взять верный, а отброшенные даже не проникают в сознание. Я их оцениваю в целом, а не перебором причин и следствий. МУМ еще не вычислила всех вариантов, когда я подсказываю решение. Это немного путает ее работу, но ни разу не направило нас по неверному пути.
Я обратился к Грацию:
– И ты мыслишь готовыми оценками, а не сравнением вариантов?
– Стараюсь, Эли, – ответил он величаво.
Все это было не то и не так, как представлялось Ирине. Я пошел к Олегу. Он повел меня к себе. Я еще не бывал у Олега дома, все встречи происходили в служебных помещениях. Посреди комнаты стоял круглый столик, вокруг него кресла, на стенах висели портреты знаменитых звездопроходцев, среди них и мой. Я загляделся на портрет Андре: пышная, как бы пылающая шевелюра обрамляля бледное, тонкое лицо, глаза Андре смеялись. В молодости он был все-таки очень похож на Олега, только теперь мода на завитые локоны прошла.
– Сфотографировано на Оре?
– В день высадки на Сигме, где отца захватили невидимки. Вера доставила эту фотографию маме, когда вы с Ольгой и Леонидом продолжали путь к Персею. Что ты мне хотел сказать, Эли?
Я рассказал о требованиях Эллона, о просьбах Ирины. Олег слушал бесстрастно и только раз улыбнулся, когда я упомянул, что, по ее мнению, подавил собой всех.
– Тебя, кажется, это задело, Эли?
– Такие обвинения неприятны.