Кольцо обратного времени

Я спокойно ждал тишины.
– Да, смертная казнь! – повторил я. – На Земле уже пятьсот лет не совершаются казни. Казнь – пережиток древних времен, рудимент дикарской эпохи. Но я настаиваю на ней, ибо шпионаж – тоже пережиток варварства. Наказание за бесчестный поступок должно содержать в себе бесчестье.
Ромеро поднял трость.
– Назовите преступника, адмирал! Опишите преступление. И тогда мы решим, заслуживает ли он смертной казни.
Я холодно сказал:
– Казнь должна быть вотирована до того, как я назову имя преступника.
– Но почему, адмирал?
– Мы все здесь – друзья. И когда я назову шпиона, вы не сможете сразу отделаться от многолетней привычки считать его другом. Это скажется на вашем приговоре. Я хочу, чтобы каре было подвергнуто само преступление.
– Но смертной казни вы требуете для члена экипажа, который, по вашим словам, очень нам близок, а не для преступления как такового.
– Если бы я мог осудить преступление, презрительно игнорируя преступника, я бы пощадил его. К сожалению, преступление неотделимо от преступника.
– Воля ваша, адмирал, до того, как назовут имя, я не проголосую за наказание.
– В таком случае, я вообще не назову его. И он останется невредимым. И будет продолжать свое черное дело. И, выдавая наши планы рамирам, сделает невозможным вызволение звездолета.
Заговорил Олег:
– В старину существовал кодекс, карающий за преступление вне зависимости от личности преступника. Эли предлагает восстановить обычай заранее определять наказание за еще не совершенные преступления, чтобы предотвратить их. По-моему, это правильно.
– Но, по словам Эли, преступление уже совершено и преступник имеется, – подал реплику Ромеро. – Зачем тогда устанавливать ценник преступлений, прикрываемый благозвучным словом «кодекс»? Давайте судить преступника вместе с преступлением.
Олег отвел возражение:
– Доказательства преступления еще не представлены, имя еще не названо. Мы имеем право вести себя так, будто рассматриваем лишь возможность злодейства. Я за кодекс, или, по-вашему, ценник преступлений.
Упрямое лицо Ромеро показывало, что он будет противиться. Я знал, как сразить его. И не постеснялся громко сказать:
– Вы держите себя так, Ромеро, будто опасаетесь, что подозрение в шпионаже падет на вас!
Он хотел что-то запальчиво крикнуть, но сдержался. Ответ был не лишен достоинства:
– Если бы я опасался за себя, я проголосовал бы за казнь.
– Может быть, вы страшитесь, что неназванный преступник будет вам дороже себя, Ромеро?
Он ответил угрюмо:
– Хорошо, пусть по-вашему… Голосую за казнь преступнику… если преступление докажут!
– Будем голосовать, – сказал Олег. – Кто – за?
Лес рук поднялся над головами. Олег обратился ко мне:
– Называй преступника, Эли, и представляй доказательства.
Я знал, что первая же моя фраза породит шум и протесты. Через самое трудное я уже прошел – когда метался в запертой комнате, когда в последний раз стоял перед трупом Оана, когда в отчаянии, ночью, затыкал ладонью рот, чтобы не разбудить Мери стоном, которого не мог подавить.
Я постарался, чтобы мои слова прозвучали спокойно:
– Шпион наших врагов – я.

Ответом было ошеломленное молчание.
И единственным звуком, разорвавшим молчание, стал горестный возглас Грация:
– Бедный Эли! И он тоже!.. – И снова установилось молчание.
Я всматривался в зал и открывал на всех лицах одно и то же выражение горя и сочувствия. Лишь Мери, смертельно побледневшая, прижавшая обе руки к груди, не поверила, что я болен, она-то знала, что безумие меня не коснулось.
Ко мне подскочил Осима.
– Адмирал, все будет в порядке! Я провожу вас в постель. – Он потянул меня из зала.
Я отвел его руку. Олег обратился к залу, скованному, как спазмой, все тем же испуганным молчанием:
– Не отложим ли заседание? Мне кажется, электронный медик…
Ромеро прервал Олега ударом трости о пол.
– Протестую, – сказал он, вскакивая. – Вы ищете легкого решения, но легких решений не существует. Адмирал Эли здоровее любого из нас. И мы должны его выслушать.
– Вы единственный, кто не поражен, Ромеро, – заметил я.
Он ответил с вызовом:
– Я ждал именно такого признания, Эли.
– Стало быть, продолжаем? – спросил Олег у зала.
Раздалось несколько голосов : «Продолжаем! Продолжаем!» Большинство пребывало в прежнем молчании. Осима, недоуменно поглядев на мрачного Ромеро, возвратился на место. Олег сказал:
– Говори,