Кольцо обратного времени

не существует, ее можно лишь вообразить, а не физически обнаружить.
И это не мираж. Нет, одновременная разновременность – реальный процесс, грандиозный физический процесс, тот, что определяет всю структуру мироздания – взаимодействие всех материальных объектов Вселенной. Ибо космос наполнен гравитационными волнами, частицами, фотонами, газом, пылью… И все это облучает, окутывает, притягивает, отталкивает. И одно приходит из вчера, другое из миллиарда ушедших лет, а суммарное действие их в любом месте – сиюмгновенно. И каждый объект на воздействие этих разновременных сил отвечает своим воздействием, но и оно достигает своих соседей неодновременно – близких скоро, дальних через миллиардолетия. Таким образом, действующее время любого места Вселенной – равновесие всех прошедших эпох, вся безмерная громада миллиардолетий, сведенная в одно мгновение.
Олег снова прервал меня:
– Между прочим, отсюда следует, что настоящее никогда не теряется в бездне прошлого. Допустим, я излучаю в пространство свое изображение, свои поля – в общем все, что я как космическое тело собой представляю. И сколько бы ни прошло лет, в каком-то отдаленном уголке Вселенной всегда найдется это мое мчащееся излучение, и оно будет физически воздействовать на встречающиеся объекты. Мое прошлое будет реально существовать в моем далеком будущем!
– Ты меня опровергаешь или выискиваешь подтверждения?
– Перейдем к практическим вопросам, – предложил он. – Концепция твоя интересна, но я хотел бы определить программу действий.
– Не знаю, сколь практична программа, это можно установить лишь в лаборатории.
План мой сводился к следующему. Пребывание в ядре, в однолинейном токе времени, рано или поздно кончится нашей гибелью. Выход вперед, через будущее, или назад, через прошлое, не удался. Главная опасность – переход через нуль времени. Мертвая материя выдерживает такие переходы легко, но для организма они смертельны. Стало быть, нужно выйти из однолинейности в двухмерность времени. Преодолеть узы своего времени и шагнуть во время соседнее, в иное время, в иновремя, как можно его назвать. Не просто оторваться от своего времени, а искривить его, отклониться в сторону – и держать искривление постоянным. И получится, что в каждый данный момент мы движемся вперед, в сторону будущего, а в сумме все больше и больше отклоняемся от него. А в какой-то точке, продолжая двигаться вперед, мы расстаемся со своим будущим, хотя и не пересекаем нуля времени, и начинаем двигаться к своему прошлому, которое теперь и является нашим будущим.
– Ты описываешь движение по окружности, Эли.
– Совершенно верно. В этом и есть моя мысль – вырваться из одномерного, прямолинейного времени во время двухмерное, кольцевое. Форма кольца нужна для того, чтобы суметь возвратиться в свое прошлое, не переходя опасного нуля времени.
– Кольцо обратного времени! – задумчиво проговорил Олег. – Звучит хорошо.
– Если тебе нравится название, так и назовем операцию: возвращение по кольцу обратного времени. Не хочешь ли пойти в лабораторию и набросать с Орланом и Ольгой план экспериментов?
Олег взял рейсограф и понес его в сейф. Я спросил:
– Почему тебя заинтересовал пройденный путь?
Он молча возвратил рейсограф на стол, так же молча нажал кнопку. На экране, встроенном в рейсограф, вспыхнула тысячекратно виденная уже картина – дикая сумятица звезд, взрыв, некогда прогремевший в ядре и непрерывно с той поры совершающийся. На больших звездных экранах можно было наблюдать такие же безрадостные пейзажи, но живые, быстро меняющиеся, а здесь рейсограф показывал картину, схваченную в один из моментов полета.
– Тебе ничего не говорит это изображение, Эли?
– Нет, конечно.
– Это то место, где пропала Ирина.
– Понимаю, Олег… Печальное воспоминание…
Я больше не спрашивал. Здесь начиналась область, куда нельзя было лезть без спросу. Олег странно улыбнулся.
– Эли, если мы выберемся из этого ада и вернемся на Землю, примешь ли ты участие еще в какой-нибудь галактической экспедиции?
– Вряд ли. Не по возрасту.
– А я пойду в новый поход. Я ведь моложе тебя, Эли. И у меня нет другой цели в жизни, как бороздить космос.
– И ты вернешься в ядро?
– Мы в него проникли первые, но разве можем объявить себя последними? Новая экспедиция будет лучше подготовлена. И если я приму в ней участие, звездные пейзажи, сохраненные рейсографом, понадобятся.
– Ты намерен искать Ирину? – спросил я прямо.
Он аккуратно поставил рейсограф в сейф.
– Во всяком случае, мне хотелось бы знать, что с ней.