Кольцо Тьмы

— дорога туда через Замковый Зал. Выждите время, когда Пламенные Очи смежатся сном, — пусть богатства предков вновь послужат тангарам. Мы не успели спасти их. Прощайте! Эребор всегда будет готов подняться по первому зову смельчаков. Мы будем копить силы и ждать. Не спешите обвинять нас в трусости…»
На этом месте записка оканчивалась. Не было ни подписи, ни даты. Торин повертел листок пергамента в пальцах, хмыкнул и пустил по кругу. Когда записка вновь вернулась к нему, он положил её на прежнее место в сундук, закрыл крышку и, не долго думая, уселся сверху. Уставшие гномы, сбросив с плеч немалую тяжесть оружия, инструментов и припасов, расположились кто где. Малыш втихомолку вытащил затычку из своего бочонка…
Однако они не успели начать совет и углубиться в долгие, столь любимые гномами пространные рассуждения. Едва слышный шорох донёсся из-за неплотно прикрытой двери ведущего к Двадцать Первому Чертогу коридора. Хорнбори вскочил, точно подброшенный, и в мгновение ока очутился у проёма. Никто из гномов не успел ещё ничего сообразить, как Хорнбори с коротким гневным вскриком захлопнул дверь и навалился на неё всем телом.
— Орки, орки в коридоре! — крикнул он, пытаясь, не отходя от двери, дотянуться до топора. — Скорее, Глоин, Двалин!
Из-за каменной створки раздался теперь отчетливо слышимый топот многих ног и глухое рычание, исполненное такой ненависти, что у Фолко всё похолодело внутри. Дверь; в которую теперь упирались Хорнбори, Грани, Гимли, Трор и Двалин, мелко затряслась, потом раздался гулкий удар чем-то тяжёлым, дверь вздрогнула, но не поддалась. Глоин торопливо шептал слова заклятия, наконец он с облегчением вздохнул, и в тот же миг дверь перестала колебаться. Удары в неё стали куда мощнее, но чувствовались они теперь совсем по-другому — дверь больше не ерзала взад-вперёд, лишь слегка вздрагивала. Хорнбори утер пот со лба.
— Их там не меньше сотни, — вполголоса сказал он столпившимся вокруг него друзьям. — И это какие-то другие орки, не те, что мы положили на Шестом Ярусе. Эти — повыше, плечистее, и лица у них правильнее, мне так показалось… Там было полно факелов, я разглядел таран.
— Что же делать? — затравленно огляделся Вьярд.
— Открыть двери — и вперёд! — Жестокая усмешка искривила губы Дори.
— Чтобы тебя превратили в подушечку для игл, только вместо игл будут ихние стрелы? — взвизгнул Вьярд.
— Погодите, погодите! — поднял руку Глоин. — Дверь им сломать вряд ли удастся — она не из тех, что можно пробить или сорвать с петель. Давайте спокойно отступим через восточную дверь — ту, что под окном.
— И куда же дальше? — проворчал Бран, косясь на содрогающуюся под размеренными ударами дверь.
— Вниз, — пожал плечами Глоин. — В конце концов мы пришли сюда разбираться не с орками. Лестница идёт до Первого Глубинного, оттуда мы легко проникнем в Замковый Зал и ниже.
— Никуда мы уже не проникнем, — вдруг мрачно усмехнулся Торин, незаметно отошедший к восточной двери. — Мы окружены, это ловушка…
Не сговариваясь, гномы гурьбой кинулись к противоположной стене. Из-за восточной двери доносились те же топот и рычание. Сама дверь, как и первая, запиралась заклинанием, и опасаться того, что враг силой прорвётся сюда, не приходилось; но что же делать дальше?
Липкий холодный страх расползался по сердцу хоббита; положение казалось безвыходным. Он видел, как отяжелели гномьи лица, как сдвинулись брови… Разговоры пресеклись; все подавленно молчали.
— Будем прорываться, — хрипло проговорил Хорнбори. — Если только они не выкурят нас отсюда, точно крыс из норы.
Никто не возразил ему, и тогда Торин сказал, вдруг принявшись разворачивать своё одеяло:
— Тогда нам нужно как следует отдохнуть… Двери им не сломать, так что можно спокойно поспать несколько часов, а там…
— Погодите! Может, мы сумеем с ними договориться? — с робкой надеждой подал голос Вьярд. — Может, откупимся чем?
— Разве что тобой, — сверкнул глазами Дори, и об этом больше не вспоминали.
Гномы достали одеяла, свободно разлеглись и закурили.
Грохот за дверью не умолкал. Не было слышно ни криков, ни визга — орки долбили дверь молча, и от этого становилось ещё страшнее. Фолко не находил себе места и ворочался с боку на бок. Рядом посапывал невозмутимый Малыш, задремавший так же, как если бы находился в какой-нибудь аннуминасской корчме. Взгляд хоббита, бесцельно метавшийся по стенам и потолку, вдруг упал на окно, и в ту же секунду его словно подбросило.
— Торин, Торин, а что, если так? — Он ткнул пальцем в направлении небольшой квадратной отдушины в стене, откуда проникал свет. — Что там, внизу?
Торин несколько мгновений молчал,