Поставив последнюю точку во «Властелине Колец», профессор Толкиен закрыл дверь в созданный им мир эльфов и гномов, орков и гоблинов, хоббитов и людей и выбросил магический ключ. Лишь одному писателю — Нику Перумову — удалось нащупать путеводную нить в таинственный и хрупкий мир Средиземья.
Авторы: Ник Перумов
Малыш углядел черное отверстие входа в какую-то пещеру.
— Глубокая, — с довольным видом доложил Маленький Гном, сходив на разведку, пока Торин и Фолко укладывали на краю обрыва камни поувесистее — не прибить, но хоть расстроить строй охранников Вождя.
Ничего нет хуже ожидания. Фолко не мог ни лежать, ни сидеть, в отличие от его несравненно более выдержанных спутников; ему постоянно приходилось бороться со своим буйным воображением, рисовавшим ему вид их безжизненных, изрубленных тел после возможной неудачи. Браслет Черных Гномов уже не был ему нужен — приближение Вождя он ощущал всем своим существом, подобно тому, как чувствуется жар, исходящий от хорошо натопленной печи. На них двигалась Сила! От ее поступи не дрожали горы и не сдвигались речные русла, но она в этом и не нуждалась. Она не выставляла напоказ свое могущество, приберегая его до того часа, когда обрушится войной на всех, кто не то что выступит против, а даже просто решит остаться в стороне. Фолко чувствовал голод этой Силы, и пищей ее могла быть одна только власть!
А потом гулкое горное эхо донесло до них цокот копыт, и они словно подкошенные упали за наспех натасканные к краю обрыва кучи хвороста. Наготове были камни, друзья сделали все что могли — нужно было только ждать. Ждать да молить все Силы Арды, чтобы удача не отвернулась от них на сей раз.
Отряд Олмера приближался; усиленный горным эхом, перестук копыт идущих рысью коней становился с каждой минутой все громче. Гномы вцепились в камни, готовые метнуть их вниз; хоббит наложил стрелу, взяв по своему обыкновению вторую в зубы. Обе стрелы были из числа заветных, эльфийских; три года он таскал их с собой, пустив в ход лишь однажды — в ущелье с Серым Вихрем; он берег их, дрожал над ними, как над величайшей драгоценностью, укрывал от сырости, не забывал лишний раз провести шлифовальным камнем по их и без того острейшим наконечникам — все ради этого дня и этой секунды. Чудесное оружие дождалось своего часа. Или они добьются цели — или беречь будет уже нечего и незачем.
Всадники появились из-за поворота — небольшой отряд, человек тридцать конных с заводными и вьючными лошадьми в поводу. Зоркие глаза хоббита сразу же увидели того, к кому столь долго были обращены все их помыслы, за кем они гнались долгие месяцы, оставляя позади немереные лиги просторов Средиземья, ради кого каждый из них отринул все, став, быть может, и против своей воли бойцом, гончим псом, мчащимся по свежему следу с одной лишь мыслью — настичь.
Всадники были все ближе. Ладони Фолко взмокли, сам он мелко дрожал, точно в лихорадке. Что с гномами, он не видел — он старался превратиться в бездушный, бесстрастно рассчитывающий упреждение боевой механизм — но не получалось! Инстинктивно он чувствовал, что сейчас надо погасить в себе все мысли, все ощущения — вдруг этот Олмер способен уже по одной лишь сжавшейся впереди ненависти угадать присутствие в ущелье своих врагов?
До отряда Олмера оставалось не более трехсот шагов — еще несколько секунд, и можно будет стрелять; но кольцо телохранителей Вождя было настолько плотным, что Фолко с трудом различал мелькающий среди людских голов шлем Олмера; чутье, внутреннее зрение безошибочно указывали туда, где Вождь — но что толку пускать стрелу в густоту человеческих тел? Оставалось одно — подпустить поближе…
Двести пятьдесят шагов.
Фолко боялся мигнуть, глаза пересохли до рези, ему казалось, что зажмурься он хоть на миг — и Вождь сгинет, растворится в пустоте; словно завороженный Фолко манил и манил на себя всадников, умоляя их подойти еще поближе… еще… и еще чуть-чуть…
Друзья засели высоко над тропой. Уже хорошо была видна голова Вождя, увенчанная причудливым шлемом с железной маской, закрывающей все лицо, — но почему забрало опущено? Что он заподозрил?
Но нет — за миг до того, как это увидел хоббит, маска, очевидно, сама упала на лицо Вождю. Вот он поднимает ее рукой в черной перчатке, на скаку поворачивает голову…
Сталкивается взглядом с хоббитом.
— Хе!!! — С резким выдохом отпущена тетива.
Стрела летит…
Но еще быстрее, чем стрела Фолко, оказался Вождь.
Все, что он успел сделать, — это чуть-чуть повернуться, но и этого было достаточно. Эльфийская стрела, оставляя за собой в воздухе огненную дорожку, ударила в наушную пластину шлема — и Фолко увидел яркую вспышку голубого пламени. Стрела пробила сталь, это немыслимо, но это так — Силы, куда превосходящие человеческие, помимо упругости растянутой тетивы, гнали стрелу вперед, и она пробила броню, но большего сделать уже не смогла.
Знание это вспыхнуло в сознании хоббита подобно удару молнии.
А отряд Вождя продолжал нестись вперед в диком молчании, в страшном молчании,
