Кольцо Тьмы

криво усмехнулся Эйрик. — И, можете себе представить, — ничего! Ничегошеньки! Никто не приходил, не приезжал, не спрашивал. Вечером — шасть в свою нору и до полудня носа не показывает. А кому он был нужен, те к нему сами ходили. В узелке приношение поднесут: провизию или там вино получше, — он их выслушает. Сразу никогда не отвечал, посидит, поднимется, походит, да всё с таким значением! Просители, бедняги, уж и не знают, куда деться, — неловко, видно, что такого мудреца своими ничтожными делами отвлекают. Со стороны временами просто смешно было! Сначала смешно, потом уж и плакать пришлось.
— Да, дела, — по своему обыкновению протянул Рогволд. — А что же вы шерифу не пожаловались?
— Ха! Пожалуешься ему, если он сам из той деревни родом!
— А в Пригорье?
— Эрстеру-то? Капитан он, конечно, бравый, да только ему до нас дела мало. Его Пригорье занимает да разбойники — с ними он воюет, а всё прочее… Я его видел пару раз — он, по-моему, уверен, что у нас и так всё тише воды ниже травы. Да чего там жаловаться куда-то! Я так не привык. Хотя сейчас все деревни в округе, какую ни возьми, все жалуются. А я вот не могу. Я потому своих на драку и подбивал.
— Потрепали Эрстера, — вздохнул Рогволд, меняя тему разговора. — Гнался за летучим отрядом, что мы возле Могильников заметили. Гнался, да не догнал, сам едва ушёл, три десятка своих положил. Это за сорок-то чужих! Мыслимое ли дело! А у вас как, тихо?
— Благодарение Семи Звёздам и Великой и Светлой Элберет, всё пока благополучно, — ответил Эйрик. — Шарят они, конечно, по округе, шарят, не без того, но к нам они не сунутся. Даром что мы, селяне, народ мирный — я никому в Хагале покоя не давал, пока частокол не починили да ржавчину с прадедовских мечей не счистили!
Рогволд едва заметно усмехнулся.
— Гонец на Тракте мне говорил, у тех арбалетчиков много. Налетят, что делать будете?
— А ты думаешь, мы сами самострелов наделать не можем? Можем, и ещё как! У нас они, почитай, в каждом доме, у каждого парня, у каждой девицы! Женщины прясть садятся — самострел рядом. Да ты и сам погляди — вон, у Тварта, рядом с пивной бочкой.
По правую руку от пузатого трактирщика, распоряжавшегося возле могучих пивных бочек, на стене действительно висел здоровенный арбалет и рядом с ним — связка стрел, коротких и толстых, с тяжёлыми наконечниками.
— Так что мы здесь тоже сложа руки не сидим, — не без гордости заметил Эйрик. — Не то, что в других деревнях, даже в том же Харстане. Нас голыми руками не возьмешь!
— А как в других деревнях? — спросил Фолко.
— Ха! Они там только и знают, что дрожат да втайне друг от друга во дворах нажитое помаленьку зарывают. Да вы же ехали, наверное, знать должны.
— Ты не первый, от кого мы это слышим, — печально кивнул Торин. — И это у меня в голове никак не укладывается, хотя Рогволд и объяснял…
— А-а, насчет «каждому — своё» небось говорил. — Эйрик вдруг недобро прищурился.
— Говорил как есть, — пожал плечами сотник.
— Как есть! Конечно, как есть! — У Эйрика сузились глаза и гневно встопорщилась борода. — Ты лучше скажи, кто это придумал, кто народ к тихой да бестревожной жизни приучил, так что он теперь не знает, с какого конца за копьё браться?! И вот вам результат — появляется враг, а дружина незнамо где! Гоняет его, гоняет, а толку как не было, так и нет! Деревни жгут, людей хватают, а те словно бараны… — Эйрик с горечью и злостью плюнул под стол. — Каждый должен сражаться теперь, понимаешь ли ты, сотник, — каждый! Иначе сгинем все поодиночке. Эх, да что я тебе всё это говорю — тебе мои слова всё равно, что комариный писк. Погодите — настанет ещё день, придётся весь народ поднимать — вспомнишь ты ещё мои слова, сотник!
Эйрик, неожиданно оборвав разговор, махнул рукой и стал вылезать из-за стола. Рогволд, Торин и Фолко лишь недоумённо переглянулись.

Давно уже спали спокойным сном усталых путников и Рогволд, и гном, а хоббит всё лежал, заложив руки за голову, и не отрываясь глядел в окно, на чёрный осенний небосвод, затянутый желтовато-серыми тучами, сквозь которые проглядывал жёлтый лунный диск. Что ждёт их впереди? Аннуминас приближается… Куда дальше? Неужели всё-таки в Морию, в этот ужасный, чужой хоббитам подземный мир мрака, где живут и действуют непонятные и оттого особенно пугающие древние силы? Бр-р…
Хоббит содрогнулся. Чувствуя, что ему пока не заснуть, он встал, надел пояс с ножами, накинул на плечи плащ и вышел на крыльцо, чуть поёжившись от порывов холодного ночного ветра. Хоббит присел на ступеньку и достал из-за пазухи кисет и трубку. Несколько ударов кресалом — и затлел служивший трутом сухой мох. Фолко разжёг табачок и сделал первую затяжку.
Вдруг из-за ближних домов показались