Поставив последнюю точку во «Властелине Колец», профессор Толкиен закрыл дверь в созданный им мир эльфов и гномов, орков и гоблинов, хоббитов и людей и выбросил магический ключ. Лишь одному писателю — Нику Перумову — удалось нащупать путеводную нить в таинственный и хрупкий мир Средиземья.
Авторы: Ник Перумов
сами, и, если такова наша судьба, падем, но с честью! А может, кому-то из нас и удастся добраться до эльдрингов… Как вы, братья? — Он повернулся к остальным воинам.
Те лишь молча склонили головы. Любые слова прозвучали бы сейчас напыщенно и лживо.
Эодрейд наклонил голову.
— Спасибо вам… — глухо произнес он. — Вы правы. Я не могу требовать от вас пойти на бесчестье. Что ж! Я поскачу впереди…
— Нет, мой король. — Сотник покачал головой. — Это мы поскачем впереди. Ты должен жить. Ты должен вернуть трон. И… ты должен отомстить за Эомера и Теодвейн! Брего это не должно сойти с рук!
— Тогда… вперед, — с неожиданным спокойствием произнес Эодрейд и, привстав в стременах, неожиданно громко протрубил в небольшой рог, что висел у него на поясе.
Воины из личной дружины Брего были ошеломлены, когда с вершины холма на них внезапно ринулось десять всадников. Прежде чем поимщики опомнились и схватились за луки, Эодрейд и его соратники успели одолеть почти половину разделявшего их расстояния.
Но потом стрелы все-таки запели.
Старый сотник погиб первым. Он скакал во главе клина, и добрая половина стрелков именно его сочла королем Эодрейдом…
Лишь двое дружинников Эодрейда да еще сам король остались в седлах, когда они сшиблись наконец с воинами Брего. Копья ударили, соратники свергнутого правителя и их противники сразили друг друга. Король остался один. Однако он не лишился копья, еще двое врагов пало, пытаясь преградить ему путь; потом он рубился мечом, свалил еще пятерых. И неведомым чудом король прорвался сквозь вражеские ряды, а затем его накрыл плащ спасительной вечерней мглы…
А в это время далеко-далеко от Рохана, в Умбаре и Хараде…
Нет нужды описывать южный поход Скиллудра. Нет нужды подробно говорить о том, как шесть кораблей Фарнака и Вингетора, незамеченными проскользнув штормовым осенним морем, оказались там, где чуть меньше месяца назад едва не решилась судьба Средиземья…
Великий Тхерем отступал. Разбитое в сражении у Рябого Кургана, его войско в панике бежало на север. Полки Хенны неудержимо шли все дальше и дальше на север, когда неожиданно в Хриссааду от Божественного прибыли послы. Никто не знал, о чем они толковали с Властителем Тхерема, но после этого как-то разом война Харада с Хенной превратилась в войну Харада и Хенны против Умбара…
Длинные колонны войск Божественного прошли насквозь весь Харад. И от этого марша стонала сама земля. Немногие уцелевшие жители в ужасе бежали куда глаза глядят — казалось, мимо них идут не воины из плоти и крови, которых, в конце концов, иногда можно даже и разжалобить (у них ведь тоже есть дети!), но восставшие из могил мертвецы, безжалостные и беспощадные. Но хуже всего были свары среди самих спасавшихся тхе-ремцев, когда сильный отнимал у слабого последнее, с тем чтобы В свою очередь расстаться с неправедно взятой добычей, уступая более сильному.
Было пятнадцатое декабря. Началась осада Умбара.
И тут совершенно неожиданно с моря атаковал Скиллудр. А из-за Мордорских Гор появилась объединенная рать кхандцев и орков Темной Страны — и над ее шеренгами высоко развевались стяги Олмера Великого…
Быстрый, точно морская птица, кораблик эльдрингов ворвался в объятия умбарских берегов. Король Эодрейд стоял на носу, неотрывно глядя на надвигающийся серый берег. Он знал, что крепость в осаде, знал, что шансов отстоять ее почти нет… но иного пути отплатить Морскому Народу за спасение у него не осталось. Что ж, Умбар так Умбар. Он будет биться с напавшими на него также, как бился в врагами родного Рохана. Рохана, что словно переспелый плод, упал в руки узурпатора Брего…
Эодрейд поморщился. Лить кровь сородичей в междуусобной замятие — последнее дело. Он найдет способ поквитаться с Третьим Маршалом… когда придет время. И тогда Брего заплатит за все.
— Ты видишь его, Фолко? — Принц Форве опустился на колени возле хоббита. Глаза Фолко были полузакрыты, ладонь накрывала перстень.
— Вижу… — последовал ответ. — Не так далеко. Войску, наверное, трое суток ходу.
— Что-то не торопится на север наш Божественный… — заметил Торин.
— А зачем? Там и без него все отлично идет, — проворчал Малыш.
— Ну об умбарские-то стены он зубы себе поломает, — не выдержал Фарнак.
— Вот именно. И на север тронется не раньше, чем до него дойдет — без силы Адаманта крепость не взять, — согласился Форве, однако Фолко лишь покачал головой.
— Если в Умбаре начнется междуусобица…
Воцарилось
