Поставив последнюю точку во «Властелине Колец», профессор Толкиен закрыл дверь в созданный им мир эльфов и гномов, орков и гоблинов, хоббитов и людей и выбросил магический ключ. Лишь одному писателю — Нику Перумову — удалось нащупать путеводную нить в таинственный и хрупкий мир Средиземья.
Авторы: Ник Перумов
Фолко провел ладонью по лбу. Его не оставляло ощущение, что все эти мелкие походы, стычки, осады и даже штурмы есть всего лишь прелюдия к чему-то по-настоящему страшному, перед чем поблекнут даже ужасы вторжения.
Малыш занимался своим любимым делом — пускал «блинчики». Торин мрачно полировал топор. Войско должно отдохнуть… а потом — новый поход по уже известной дороге. И так до тех пор, пока этот распроклятый Адамант не окажется в их руках… чтоб ему вообще никогда не являться в этот несчастный мир! Вон Тхерем уже разорен мало что не дотла. А мы все бьемся и бьемся… за этот светящийся кусок камня, невесть откуда взявшийся и невесть почему такими Силами наделенный… Были моменты, когда Фолко (от отчаяния, не иначе) уже соглашался считать его осколком сгинувшего в земле Сильмарилла, если б сам не понимал — не может такого быть. Ни за что не может.
Рядом с хоббитом прикорнула, свернувшись клубочком, уставшая, измучившаяся Эовин. Ей минуло пятнадцать, и отныне никто в Рохане не осмелился бы назвать ее «девчонкой», не рискуя нарваться на звонкую оплеуху. Она молодцом держалась все это время, пока армия эльдрингов пробивалась к берегам Бронзовой Реки, и потом, когда они с тем же упорством стремились вырваться к Морю. Фолко редко видел ее в те дни: Эовин пользовала раненых, а он с гномами шел в рядах арьергарда, сдерживая постоянные атаки тарегов. Шла малая война, так хорошо знакомая хоббиту еще по Энедвэйту…
Что же дальше?
Отдохнуть, пополнить запасы — и вновь назад, к вожделенному Адаманту.. .
«А те воины, что сложат свои головы, добывая его?»
«Ничего не поделаешь».
«Кровь их — на твоей совести, хоббит».
«На моей совести кровь многих, которых я убил, потому что они хотели убить меня. Оставим этот глупый спор, слышишь?!»
«Слышу. Но если ты говоришь, что достоин владеть Адамантом…»
«Я не говорю, что достоин! Все, что я хочу, — это изгнать Зло из нашего Мира… все эти Кольца, Камни и прочее — не по нему».
«А ты уверен, что сумеешь? Ты ведь давно не заглядывал в свой перстень, не пора ли?»
И Фолко заглянул.
Окрепший дух его послушно воспарил в поднебесье, в один миг окидывая взором громадные пространства; неправильно это было, неприлично для добропорядочного хоббита, но Фолко уже и сам понимал — ему уже не место в Хоббитании. Родина будет жить без него… как жила все эти годы, пока он скитался по Сре-диземью…
Свет Адаманта растекся уже далеко, очень далеко, достигнув самых отдаленных краев громадного материка. И везде, куда только смогли проникнуть его лучи, Фолко видел только одно — кровь и смерть.
…Он увидел Брего, Третьего Маршала Марки, с каменным лицом приказывающего казнить Эомера и Теодвейн — брата и сестру, детей Эодрейда. Он увидел отряды всадников Рохана, бьющиеся друг с другом, — и впился зубами в ладонь, чтобы не закричать. Над Дунхарроу поднимались облака дыма, войско стояло под стенами Хорнбурга…
…Не лучше обстояло дело и у тех, кого принесло в эти края вторжение Олмера. Хегги и ховрары вспомнили какие-то давно поросшие быльем обиды, и приморские деревни распадались пеплом, а людей уводили в рабство, и не было различий между враждующими…
…Хазги сошлись с дунландцами, и смертоносный ливень тяжелых, пронзающих любой доспех стрел сметал ряды защитников Тусклоземья. Но и те не оставались в долгу — отряды хазгов попадали в засады, и тогда исход дела решали не луки, но мечи и копья…
…Ив Гондоре, которому, как воздух, нужно было единство и спокойствие, озлобленные люди рвались на площади, схватываясь с королевскими стражами в стычках столь же бессмысленных, сколь и яростных. И гордые владыки Дол-Амрота вдруг вспомнили о текущей в их жилах эльфийской крови, презрительно отказываясь иметь дело с «худородными»…
…Беорнинги что-то не поделили с обитателями Рованиона; вспыхнул мятеж в Королевстве Лучников — Эсгарот требовал торговых льгот и привилегий…
…И даже в ряды гномов медленно, но неумолимо вползал роковой раздор. Фолко видел бредущих под снегом изгнанников: жалкие котомки за плечами, матери прижимают к себе плачущих малышей, хоть как-то пытаясь защитить их от холода…
— Превеликие Силы, — прошептал хоббит, не зная точно, к кому же он, в сущности, обращается. — Это что — все он? Адамант? Да кто же мы «тогда — живые создания или чьи-то игрушки, если нас так легко заставить совершать подобное? Или прав был Мелкор: такое в природе всех Детей Эру? Нет, нет, не хочу верить! Это все он! Адамант! В Ородруин его… в Ородруин… пусть даже ради этого придется вновь убить Олмера…
Но разве совершенное Зло забудется так просто?
Фолко содрогнулся. Да. Верно. Не забудется. Ни теми,
