Кольцо Тьмы

продолжалась. Армия Света затянула прорехи в своих рядах».
«Черный Меч был в его руке, на плечах — видавшая виды, не раз чиненная, испытанная кольчуга. Не тварью из Мрака и Тьмы был он — живым, из плоти и крови, человеком…»
Фолко видел, как призрачные армии разворачивались для последней битвы.
«Он шел навстречу летящим прямо к нему всадникам и, казалось, усмехался им прямо в лицо…»
 «Всадники оставались пока поодаль…»
«…Вперед вырвалась воительница в сияющей броне, верхом на единороге, и между раздвоенного навершия ее копья дрожало и горело маленькое солнце…»
 «Да! Она! Та самая, что почудилась хоббиту в небе над гибнущим эльфийским городом! Белый единорог! И двузубое странное копье в тонкой руке, копье, увенчанное маленьким солнцем!.. Во весь опор неслась всадница к замершему Олмеру; Черный Меч замер, готовый и атаковать, и защищаться».
 «…Я не хочу убивать тебя… — имя затерялось в громе битвы».
 И на сей раз имя прекрасной всадницы осталось неведомым.
 Черный Меч ударил — только на сей раз его лезвие рассекло древко солнечного копья. Конь на всем скаку опрокинул Олмера наземь; издав сдавленный вопль, Злой Стрелок рухнул, но рука его намертво стиснула пылающий шар.
 Морок исчез.
 На опаленной молниями земле ничком лежал Божественный Хенна, а над его телом, пошатываясь, стоял на коленях Олмер, сжимая вожделенный Адамант.
 Все последующее произошло настолько быстро, что никто не успел даже шевельнуться.

В вершину холма непрестанно били молнии. Горели шатры, но каким-то тусклым, слабым, чадящим пламенем. На земле лежали тела — много тел. Пес выл и жался к ногам ховрара.
— Иди вперед, — услыхал он. Женщина замерла, и ее дивные золотистые волосы струились под дыханием невесть откуда взявшегося ветра. — И не забудь про меч!
На поясе ховрара и впрямь висел короткий меч, откованный кузнецом его племени. В клинке не было ничего особенного, кроме одного — он был ховрарским.
Следом за Миллогом увязался и пес. Сзади, шагах в десяти, шли золотоволосая и ее спутник.
Ховрар шагал, почти ничего не видя перед собой. Нечто куда более сильное, чем воля бывшего сборщика податей, влекло его вперед. Вскоре он увидел застывших на вершине холма людей (казалось, они только что сражались) и…
Тот, чья рука держит нечто сияющее! (Что именно — неважно.)
Это… Это же Серый! Самоубийца, последние слова которого были обращены к нему, Миллогу!
«Вот я и нашел тебя, — с искренним облегчением подумал ховрар. — Сейчас я тебя прикончу, и все будет хорошо».
Серый медленно выпрямлялся, неотрывно глядя на светящийся предмет в своей ладони. К нему шагнул странного вида горбун с широким кривым мечом, очень похожий на… Но Миллога уже ничто не могло остановить. Без всяких хитростей и уловок он шагнул в круг света и замахнулся мечом.

Откуда взялся этот странный, дикого, изможденного вида человек, облаченный в жалкие лохмотья, что заменяли ему одежду? Почему никто не заметил, как он оказался рядом?..
Первым меч в руке чужака заметил, конечно же, Санделло.
Горбун рванулся наперерез, уже поднимая собственный клинок для неотразимого удара, но… Чужак лишь небрежно отмахнулся коротким широким мечом — и горбун, пошатнувшись, рухнул навзничь. Он остался жив и невредим, но единственное мгновение, в которое он еще мог остановить пришельца, упущено.
Олмер по-прежнему смотрел на Адамант.
Выйдя из оцепенения, Фолко рванул было с плеча лук — но колчан уже давно опустел, и гнезда метательных ножей на перевязи — тоже.
Злой Стрелок повернулся только в последний миг. Мельком глянул на занесшего меч Миллога… и хоббит готов был поклясться, что лицо Злого Стрелка исказил самый настоящий ужас.

Он узнал его тотчас. Да, да, конечно. Он видел этого несчастного возле явившихся из Валинора.
«Они думали, что прикончили меня… они ошибались».
Но зато они позаботились прихватить с собой Погибель Олмера. Да, именно Погибель Олмера. Тот, кому всемогущей Судьбой предопределено убить его. И если это так, то будь он хоть безоружным и беззащитным мальчишкой — он свалит опытнейшего воина, и никто не в силах будет ему помешать.
Посланник видел, как взлетел