Колдун 2

на голове кепка с кнопкой. Ну вылитый селянин, только оцинкованного ведра под грибы не хватает, да палочки — ворошить листья на земле. Нет — вот и палочка появилась, суковатая такая, удобно эдакой собак разгонять и супостатов по башке бить. Типа посох.
— Должен мне услугу оказать — глаза Кладбищенского вдруг засветились багровым светом.
— Я бы рад оказать-то… — тоскливо заканючил я — Только ведь ни черта ничего не умею! Я колдун-то без году неделя! На самом деле — всего неделя, как силу свою получил, ну что я могу? Чем могу помогу, конечно, но… Что вам нужно?
— Что мне нужно… — Кладбищенский вроде как задумался — Ну…колечко я твое приберу, это уж само собой. Пусть будет. Не золотое ведь, и не серебро? Дождешься от вас золота! Того и гляди мое повыкопаете, а уж чтобы мне принести… А серебро сюда не носи — прокляну! Хоть и печать у тебя. Мне тут только серебра не хватало…
— Так что же ты хочешь? — начинал злиться я — колдун из меня пока что слабенький, я ничего не умею, так что…
— Слабенький?! — Кладбищенский заржал как конь, я даже невольно вздрогнул — Это ты-то слабенький?! Ах-ха-ха! Да от тебя сияние такое исходит — газету читать можно! И это ты — слабенький?! Ты что, придуриваешься? Это такой способ показать себя скромным? Тогда не подействовало! Я вижу тебя насквозь! Ладно, к делу. Так…чего же я хочу… Записывай: три килограмма апельсинов, три килограмма винограда без косточек, пять килограммов ванильного мороженого и двадцать кремовых пирожных. А еще…бутылку рома — только не какого-то там дурацкого, сивуху всякую, а настоящего, кубинского! Три бутылки сладкого ликера — лучше мятного, и дюжину шампанского.
— Кхе-кхе… — я даже поперхнулся, и с минуту откашливался, удаляя из дыхательного горла попавшие туда капельки едкой слюны — Да ты с дубу рухнул! Где я тебе сейчас возьму все перечисленное?!
— Колдун, ты что, ненормальный? — хохотнул Кладбищенский — Не сейчас, конечно! Сейчас лавки закрыты! И рынок закрыт! Завтра принесешь. Или послезавтра. Неделю сроку тебе. Не принесешь за неделю — больше сюда не войдешь. Никогда. И я всем расскажу, какой ты враль, не выполняющий обещания. Понял? Больше ни на одно кладбище не сунешься — гарантирую!
— Чего уж тут не понять — вздохнул я, и не выдержав, спросил — Откуда ты знаешь про мороженое? Кладбище-то старое! В твое время небось только смолу жевали, да мед лесной. Да и разговариваешь ты как-то…ну…современно. А должен бы говорить что-то вроде: «Не лепо ли ны бяшет братие начати старые словесы…» — ну и все такое прочее. А ты какой-то подозрительный тип! Ты точно Кладбищенский?
— Ха ха ха! Да ты забавный, колдун! И глупый! Ха ха ха! Последний раз здесь хоронили знаешь когда? Сорок лет назад! Эй, Олька, подь сюда! Быстро!
Прошелестели ветки кустов, на меня пахнуло сырой землей и холодок пробежал по коже. Рядом с Кладбищенским стояла девушка — молодая, стройная, в белой рубашке до пят. Она была бледной, как мел, но в остальном — девушка, как девушка. Глаза ее следили за мной внимательно, не отрываясь, и было видно — я ее заинтересовал.
— Люблю сладкий ликер! — объявила она, и улыбнулась — да и рому бы хряпнула! И мороженого! Мороженого! Папочка, пусть побольше мороженого притаранит! Небось не рассыплется!
— Да хватит — ухмыльнулся Кладбищенский — Я все мороженое тебе отдам, и весь ликер. Будешь с подружками пить. И колечко тебе — глянь, принес парнишка.
— Фи! Бижутерия! — наморщила носик девушка и вдруг кардинально изменила облик, сменив белую рубашку на лифчик, как от купальника, коротенькие шорты и туфли на невероятно высоком каблуке. Выглядела она отпадно, но…как-то…хмм…старомодно. Так ходили в семидесятые годы — я видел картинки. Коротенькие юбочки, глуповатенькие прически и дурацкая «боевая» раскраска. Вот и сейчас эта девчонка была ужасно похожа на тех, с картинок, из семидесятых годов!
— Папочка, пусть принесет настоящее золото! — сморщила носик девчонка — Мне западло носить эту бижу!
— Фи! Какие слова! — сморщился Кладбищенский — Сколько раз тебе говорить, что нельзя выражаться как шпана! Хватит с парня. Никакого тебе золота!
— Папочка? — снова не выдержал я — Она что, ваша дочь?
— Нет, конечно. Подружка! — усмехнулся Кладбищенский — Утонула спьяну, вот ее здесь и похоронили. Тогда здесь на кладбище еще хоронили.
— Постой… — не унимался я — То есть как это подружка? Вы с ней что…сексом занимаетесь? Как?! Она же призрак!
— Ну да, призрак…но можно заниматься сексом и с призраком…если знать — как! — Кладбищенский довольно усмехнулся — в мое время таких раскрепощенных девушек не было. Олька сущая бестия в этом деле! И ведь всего двадцать лет — и где всему научилась?
— Чего это — не было? —