Колдун. Генезис

холсте. Вот в еще сырой, вязкой земле четкий след его копыт. А в полуметре впереди – еще один, чуть более глубокий. Неопытный и незнающий разумный, увидев это, не сделает ровно никаких выводов. Но я же за пять лет в лесу научился читать землю, как послушник в монастыре умеет читать Священное Писание. У леса нет от меня тайн и секретов. Видя эти четыре отпечатка, я уже знал, что олененок пробежал здесь минут пять назад. Он был явно напуган и в бег вкладывал все свои силы, а значит, наверняка направился к своему стаду или к пасующейся неподалеку матери. Что ж, надо идти дальше.
Измерив пальцами глубину последних отпечатков, я поспешил к следующим. Иногда след терялся на слишком сухой земле или на камнях. Тогда я возвращался назад и прикидывал траекторию бега, после чего безошибочно выбирал верное направление. Иногда приходилось подолгу замирать на одном месте и ждать, когда ветер сменит направление. Чаще, лишь раздастся рядом шорох листвы или дятел решит достать назойливого жучка, или просто дерево скрипнет, я вновь замирал, опасаясь издать неровный звук, который для коренных обитателей леса звучит резче и громче, чем для горожан – треск пожарной сирены.
Обогнув громадный валун, я притаился в листве. Я не оборачивался и не искал взглядом свою подопечную. В конце концов, она не разбойница и не олень, ее по следам я вмиг найду, как бы далеко она ни ушла. А вот животное – это достойный соперник в хитрой игре. Олень не примнет травы там, где это не нужно, он не надломит ветви, не испугает птицу и не нарушит покой кроличьей норы.
Рогатый, словно ветер, вроде и рядом, а вроде и не поймаешь. Но умелый охотник так или иначе выгадает шанс для удачного выстрела или броска. Вот и я, наткнувшись на следы, лишь еле заметно вдавленные в землю, поднял левую руку и сжал в кулак. Надеюсь, у леди хватит смекалки распознать этот знак.
Вы когда-нибудь задумывались о том, как же сложно отодвинуть ветку куста? А ведь это не так просто. Одной рукой сжимая орудие, другой вы должны найти такое место на ветке, где сходятся лучи коры. Обхватив это место двумя пальцами, нужно дождаться особо сильного порыва ветра и сильно надавить. Но если вы промедлите, зверь услышит треск и тут же сорвется с места; если опоздаете – все будет идти по тому же сценарию. Отодвигая ветку куста, я действовал осторожно и внимательно, как нейрохирург на сложнейшей операции. И вот за листвой и терновыми колючками показалась полянка. Там мирно паслись два оленя – крупная мамаша-олениха и маленький негодник. Будь я героем сказки или детского мультфильма, умилился бы этой идиллии и ушел прочь. Увы, я уже полсезона только травой питаюсь, пора бы и подкрепиться.
Перехватив палку, я напитал печать энергией и метнул копье. Печать на пару минут превратила обычную палку, которая когда-то была веткой, в смертоносное копье. Что печально, на такое волшебство я потратил почти все свои силы. Иногда я жалею, что не обладаю хотя бы десятой частью резерва Санты, да переродится он вновь! Копье же, игнорируя мои метания и размышления, оставляя за собой еле заметный металлический росчерк, вонзилось в шею олененка и пригвоздило его к земле. Олениха к этому моменту уже скрылась в чаще.
Сминая кусты, я подошел к зверю. Из раны текла кровь, густая рыжая шерсть стала похожей на ковер алого закатного неба. В темных глазах ужас смерти перемешивался с желанием жить, добыча била копытами по земле, надрывисто дышала, шумно вдыхая и выталкивая воздух. Но прошла пара секунд, и молодой олень затих, в последний раз дернув всеми конечностями.
Выдернув копье, уже обратившееся обратно палкой, я наклонился и одним взмахом клинка отрубил зверю голову. Это не так сложно. Тут все как и у человека, главное – меж позвонков ударить, ну и предварительно оружие наточить как следует.
– Ты… ты… ты – маг?! – прозвучал удивленно-испуганный возглас за спиной.
Я обернулся и увидел Принцесску. Она тяжело дышала, по вискам катились крупные градины пота. Вся она была измазана в грязи, а ноги – изрезаны кустами. Ах, ну да. Эти милые суеверия. Я и забыл, что это в Сантосе, где стоит академия, магов – хоть на каждом суку вешай, а вот в большом мире встретить сведущего в тайных искусствах – большая редкость. И мало кто упустит возможность сложить о нас какой-нибудь страшный рассказ. Мол, мы детей воруем, девственниц на завтрак, обед и ужин едим, проклинаем всех направо и налево и вообще народ не самый добрый.
– Да нет, – пожал я плечами. – Так, пару фокусов знаю, и все. И на будущее – называй меня волшебником.
– Волшебником?
– Ну да. «Маг» звучит пошло и совсем неинтересно.
Лиамия (язык сломаешь, пока выговоришь) потихоньку успокаивалась, но от выброшенной мною палки отошла на весьма почтительное расстояние.