Приемная дочь знатного вельможи, князя и генерала, выросшая в роскошном имении, затерянном в диких российских лесах, девушка, чье происхождение окутано тайной, неожиданно становится самой настоящей колдуньей, получив этот дар от местного волшебника, всю жизнь прожившего под маской обычного крестьянина.
Авторы: Бушков Александр
имеет права пребывать в нашем городе – да и во всех других тоже – совершенно бесконтрольно. Вам непременно следует явиться ко мне, в мой, так сказать, департамент, выслушать обширные и подробнейшие правила поведения, установленные для нас всех, узнать, что вам делать можно, а чего категорически не рекомендуется… Ну, в точности так, как происходит с любым, поступающим на военную или статскую службу, – его, как вы сами понимаете, в первую очередь знакомят либо с воинским уставом, либо с правилами того или иного делопроизводства… Существует также некоторая аналогия уплаты налогов, принесения присяги… О, никто не посягает на вашу свободу! Однако вам придется подчиняться существующим правилам и не выходить за предписанные рамки. Я понимаю, ни о чем подобном вы, дитя дикой природы, и понятия не имели… Но, Ольга Ивановна, существует строгая система, и всякий, подобный нам с вами, обязан ее придерживаться…
– Зачем?
– А для чего в обычном мире существуют армия, полиция, законы и правила? Любое общество, идет ли речь о государстве или о нас, обязано организоваться. Чтобы не походить на первобытную орду, живущую без законов и начальства…
– Иными словами, цели у вас самые благородные?
Нащокин явно не заметил скрытой иронии.
– Ну конечно же! Что может быть благороднее обустройства мира согласно порядку и законам? Одним словом, вам следует в кратчайшие же сроки явиться ко мне… Это поможет вам, кстати, избежать ненужных трений в отношениях с обществом, которые у вас уже появились…
– Простите?
Нащокин скорбно покачал головой:
– Мне по моей должности надлежит знать о всех происшествиях и конфликтах… Ольга Ивановна, на вас уже принесли жалобу, которую я обязан рассмотреть. Я, конечно, делаю скидку на вашу неопытность и неосведомленность, поэтому выношу вам всего лишь легкое словесное порицание, но впредь извольте быть осторожнее. Никто не имеет права покушаться на свободу собратьев, мешать, препятствовать…
– Вы о чем? – с искренним недоумением спросила Ольга.
– О том печальном недоразумении, которое у вас произошло на Екатерининском канале, недавно ночью… Не припоминаете? Некий молодой человек – кстати, образец дисциплинированности, самых строгих правил юноша с безукоризненной репутацией – подвергся вашему нападению ни с того ни с сего. Ольга Ивановна, – он страдальчески поморщился. – Ну нельзя же вести себя, словно пьяный мужик в кабаке! Бедный юноша был вами прежестоко избит, он и сейчас еще не вполне оправился как от побоев, так и от серьезного нервного потрясения. Так у нас не поступают с людьми из общества нашего… Я, признаюсь, крайне удручен. Налетели без всякой причины, обидели и побили молодого человека, не сделавшего вам ровным счетом ничего дурного, более того, не нарушившего никаких правил…
Только теперь Ольга сообразила. И воскликнула:
– Постойте! Но ведь этот ваш молодой человек намеревался кровь сосать у…
Лицо Нащокина стало невероятно официальным и отчужденным.
– Ольга Ивановна, – сказал он сухо, – запомните хорошенько: иные имеют полное право поступать с простецами так, как им это диктует их, иных, сущность. Простецы, вульгарно выражаясь, не более чем стадо, которое в глазах нашего общества лишено прав… Чем скорее вы это уясните, тем лучше.
– Понятно, – сказала Ольга. – А вы, часом, не знакомы ли с камергером Вязинским и графом Биллевичем?
На лице ее собеседника явственно изобразились страх и растерянность, он даже непроизвольно оглянулся по сторонам, понизил голос едва ли не до шепота:
– Ольга Ивановна, умоляю вас, держите себя в рамках! Без особой необходимости не стоит упоминать таких персон… Наше общество, знаете ли, во многом повторяет правила, принятые в обычном мире. Если нас можно сравнить с дворянским собранием, то сущности, подобные названным вами, – аристократия, двор, можно сказать, высшая каста… Они находятся на совершенно ином уровне, понимаете? И без особой нужды лучше им о себе не напоминать… Понятно вам?
Чего же тут непонятного, подумала Ольга. Холопы вы, вот кто. Добровольные. Эвон как съежился, словно хочет стать меньше ростом, всю сановитость растерял… Мелочь!
– Ну, так к чему же мы пришли?
– Знаете, – сказала Ольга. – Мне отчего-то не по душе ваше… общество. Коли уж, оказывается, нельзя приложить по загривку субъекту, который намеревается сосать кровь у беззащитной девушки… Сдается мне, я попытаюсь прожить сама по себе.
– Новичкам эта мысль частенько приходит в голову, – кивнул Нащокин, не выглядевший особенно удивленным или рассерженным. – Ничего оригинального, частенько встречаются заносчивые и дерзкие умники,
