Колдунья

в чем не бывало ускакал, даже не поставив меня в известность?
Опустив руки на колени и глядя в пол, Элис хранила молчание.
— Ага! — воскликнул лорд Хью. — Не очень-то он обрадовался, верно? Кэтрин утром сказала ему, а он взял и уехал?
Элис кивнула. Лорд смотрел на нее во все глаза.
— Полагаю, новость привела его в бешенство, — задумчиво произнес он. — Хьюго рассчитывал аннулировать брак. А теперь это стало невозможным.
В камине громко щелкнуло полено. Лорд погрузился в задумчивость.
— Прежде всего — семья, — наконец подал он голос. — Прежде всего — долг. Удовольствие он может получать где угодно… впрочем, он всегда так и делал. Но теперь, когда Кэтрин ждет малыша, она останется его женой до самой смерти. Как тебе показалось, ребенок здоровый?
— Пока рано это обсуждать. — Элис старалась говорить четко, но губы не слушались. — Сама королева Анна может подтвердить, что многие дети умирают еще в утробе. Насколько я могу судить, ребенок здоров.
— И это точно мальчик? — уточнил лорд.
Девушка кивнула.
— Хорошо, — заключил он. — Очень хорошо. Королева Анна, значит? Наконец-то у нас появился хоть какой-то шанс на наследника. Передай Кэтрин, пусть наденет сегодня платье получше, я перед всеми подниму тост за ее здоровье. Как только она нарядится, может прийти ко мне. Выпьем с ней по бокалу вина.
— А что по поводу меня, милорд? — спросила Элис. — Что делать с остальными письмами?
— Можешь идти, — разрешил его светлость. — Сейчас ты не нужна мне.
Поднявшись, Элис сделала реверанс и направилась к двери.
— Подожди! — вдруг окликнул лорд. Девушка остановилась.
— Эти бумажки от епископа брось в огонь, — велел он. — Не дай бог, Кэтрин увидит их. Только расстроится. Ей теперь вредно расстраиваться. Сожги их, об аннулировании брака не может быть и речи.
Вернувшись к столу, Элис сгребла толстые, исписанные от руки листки бумаги, сунула их в самый дальний конец камина и стала наблюдать, как они горят, как бумага темнеет и рассыпается на мелкие кусочки. Пока она смотрела на огонь, ни один мускул на ее бесстрастном лице не дрогнул.
— Теперь можешь идти, — распорядился старый лорд.
Элис еще раз присела в реверансе, вышла и тихо закрыла за собой дверь. По ступенькам поднимался карлик Дэвид, его умное личико сияло любопытством.
— Какая-то ты сегодня скучная, Элис, — заметил он. — Уж не заболела ли? Или горе какое? А что на женской половине делает эта старуха? Может, ты не рада, что твоя родственница займет твое место?
Молча отвернувшись, Элис продолжила спускаться.
— Это правда? — крикнул Дэвид ей в спину. — Правда, о чем шепчутся все дамы? Леди Кэтрин ждет ребенка, Хьюго влюбился в нее по уши, и она снова в чести у своего господина и мужа?
Девушка остановилась на поворотной ступеньке и оглянулась; ее бледное лицо светилось во мраке.
— Правда, — подтвердила она. — Все мои пожелания исполнены. Какое счастье.
— Аминь, — отозвался Дэвид, и лицо его сморщилось в иронической усмешке. — Так вот почему у тебя такая радостная физиономия!
— Да, — кисло ответила Элис и продолжила путь.
Хьюго задержался на охоте и к столу явился, когда уже все ели мясо. Он вежливо извинился перед отцом, а жене поцеловал руку. По его словам, охота выдалась великолепная. Убили девять оленей, самцов. Их тела как раз развешивали в кладовой для мяса. Хьюго пообещал, что рога сейчас принесут и покажут старому лорду, а кожи выдубят, умастят благовониями и сделают из них новенькую колыбельку для будущего лорда Хьюго.
Он ни разу не взглянул в сторону Элис. Девушка сидела, опустив глаза в тарелку, но ела мало. А вокруг болтовня возбужденных женщин не прерывалась ни на секунду, словно шумящий морской прибой. Мора тоже молчала; с уверенной сосредоточенностью она поглощала одно блюдо за другим.
Когда ужин кончился, лорды отправились в дамскую галерею, и там дамы пели и играли для них, а леди Кэтрин милостиво беседовала с ними, не прерывая шитья. Щеки ее раскраснелись; на ней было новое кремовое платье с розовой верхней юбкой и розовым корсажем с разрезами, сквозь которые виднелась бледная ткань. Она вымыла голову и убрала волосы, в ярком пламени свеч ее лицо, оживленное счастьем, казалось моложе и красивее. Куда-то исчезло выражение алчности. Элис слышала ее короткий смех в ответ на остроты старого лорда, смотрела, как вспыхивают ее щеки, когда лорд Хьюго обращает на нее внимание, — смотрела и ненавидела.
— Мне надо собрать при луне кое-какие травы, — обратилась она к госпоже. — Прошу простить меня, миледи и милорды.
Кэтрин повернула раскрасневшееся лицо.
— Конечно, — милостиво позволила