Колдунья

круглой башни. Значит, из Лондона прибыли срочные вести. Элис присела перед Кэтрин и покинула галерею. Она приблизилась к двери как раз в тот момент, когда с лестницы, ведущей на крышу, спустился слуга, держа в руке небольшой листочек бумаги. Элис последовала за ним в комнату его светлости.
— Прикажете прочитать? — обратилась она к старому лорду.
Тот кивнул. Элис развернула бумагу. Письмо было на латыни. Элис пробежала глазами по строчкам.
— Непонятно, о чем речь, — удивилась она.
— Читай, — распорядился лорд Хью.
— Во вторник на Пасху испанский посланник не принял приглашение королевы с ней отобедать. Король отправился с посланником на мессу, и брату королевы было велено их сопровождать.
— Это все?
— Да, — ответила Элис. — Только что это значит?
— Это значит, что девчонка Болейн пала, — сообщил лорд Хью без всякого сожаления. — Слава богу, с Сеймурами мы добрые друзья.
Этими словами он будто выбил эпитафию на могильном камне. Затем он закрыл глаза и задремал. Глядя на его суровое, неумолимое лицо, Элис думала, известно ли самой королеве Анне, что она потерпела фиаско.
У Элис в замке не было почти никакой работы, она лишь читала старому лорду и сидела с леди Кэтрин. Сложную вышивку ей теперь не доверяли — миледи жаловалась, что Элис стала рассеянной. Также девушка утратила чутье к травам, ее пальцы стали такими холодными, что Кэтрин всякий раз вздрагивала от их прикосновений. С каждым днем дел у Элис все убавлялось; ей оставалось только следить за Хьюго и ждать, когда тот пройдет мимо, так и не заметив ее в тени.
Она худела и пристрастилась к вину, за обедом выпивала все больше, так как еда не шла в горло. Только это помогало ей уснуть и видеть долгие сны, в которых рядом с ней был Хьюго и их маленький сын, она держала малыша на руках, и на ней было красивое желтое платье с алыми шелковыми прорезями и оторочкой из белоснежного меха.
Все чаще шел мокрый снег, затем он сменился дождем, земля стала оттаивать. В конце апреля молодой лорд уже с утра уезжал куда-то верхом и возвращался после заката. Начали рыть котлован под фундамент нового дома. А в тот день, когда была закончена общая планировка, Хьюго вернулся в полдень. Весь в грязи, он ворвался в галерею, где Кэтрин вышивала гобелен, Мора лениво поддерживала ткань, а Элис, Элиза и Рут подшивали кайму.
— Ты должна обязательно посмотреть, Кэтрин! — воскликнул Хьюго. — Ты увидишь, где будут комнаты, предназначенные для тебя и для нашего сына. Ей ведь можно, правда, Мора? Верхом на серой?
Он смотрел на старуху, а Элис словно не видел. Девушка не отрывала глаз от шитья, но всем существом чувствовала его присутствие рядом, как форель в воде чувствует тень рыболова.
— Только если лошадь смирная, — сказала Мора. — Езда верхом не повредит ни миледи, ни ребенку, но не дай бог, она упадет, это может кончиться плохо.
— И все дамы тоже поедут, — радостно продолжал Хьюго. — Все! Небось совсем зачахли в четырех стенах без свежего воздуха, как птички в клетке. А ты, Элис, разве не хотела бы снова подышать воздухом пустоши, вдохнуть аромат вереска? Ощутить, как ветер дует в лицо?
— Ей нельзя бросать твоего отца, — возразила Кэтрин, с улыбкой взглянув на Элис. — Она всегда сидит при нем или бегает с его поручениями. Она останется. А также Марджери и миссис Эллингем. Я возьму Рут, Элизу и Мору.
— Как пожелаешь, — с готовностью согласился Хьюго. — Как пожелаешь. Отправляемся завтра. А сегодня после обеда предлагаю тебе прогуляться, подышать воздухом.
Элис делала вид, что поглощена работой. Хьюго повернулся к ней.
— Ты ведь не станешь завидовать нам, Элис?
Он хотел поддразнить ее, обратить на себя внимание, хотел увидеть ее глаза — так мальчишки дразнят девчонок. Но она и головы не подняла, лишь промолвила тоненьким ровным голосом:
— Нет, конечно, милорд. Надеюсь, вы с миледи хорошо проведете время.
— Вам, наверное, очень хочется пить, милорд, — вмешалась Кэтрин. — Элис, прикажи принести милорду вина, а потом ты свободна. Тебе пора уже к его светлости, верно?
Элис поднялась и пошла звонить в колокольчик.
— Отец снова болен? — забеспокоился Хьюго.
— Нет, — отозвалась Кэтрин. — Теперь за его здоровьем следит не Элис, а Мора. Элис что-то разучилась это делать. Странно, тебе не кажется? Но твоему отцу нравится, когда она читает ему вслух. Правда, Элис?
Девушка быстро посмотрела на Хьюго из-под густых ресниц и ответила:
— Да. Мне можно идти?
Тот улыбнулся, задержав на ней задумчивый взгляд, и кивком отпустил ее. Склонив бледное лицо к полу, Элис открыла тяжелую дверь и вышла.
— Теперь уже недолго, — пробормотала Мора, наблюдая,