Колдунья

по четыре глубокие красные серповидные отметины.
— О господи, эта ревность меня совсем измучила, — прошептала она, но продолжала стоять, не в силах отойти от окна.
Миледи слегка поскользнулась на грязи, и Хьюго одной рукой подхватил ее за талию. Элис даже показалось, что она слышит ее смех. Потом Кэтрин повернулась к мужу, тот склонил к ней темную голову и поцеловал.
Щеки Элис так и запылали. Откуда-то из глубин сознания всплыло воспоминание о кукле, которую она пыталась выбросить в ров с водой. Все три фигурки висели на шнурке в мешочке под полом ее спальни, ожидая собственных похорон. Элис отучила себя думать о них, как смогла не думать о монастыре, о матушке и о пожаре.
Но, увидев, как Кэтрин поскользнулась совсем недалеко от бешено мчащейся ледяной воды, Элис снова представила маленькую фигурку, которую когда-то бросила в зеленоватую воду, вспомнила, как та выскочила на поверхность, развернулась к ней лицом и вдруг улыбнулась, а потом чуть не утопила, действуя на нее своей злобной магической силой.
— Но я ведь сейчас в безопасности, — произнесла Элис. — Я в замке в безопасности, а вот ты сейчас там.
Она обернулась. Старый лорд спал, слегка похрапывая, шляпа съехала в сторону, голова склонилась набок. По каменным стенам плясали красные отсветы пламени. У очага дремала охотничья собака, подергивая во сне лапами. Элис снова выглянула в окно и прошептала, глядя на Кэтрин:
— Здесь мне ничто не угрожает, а вот ты… Ты сейчас совсем близко к воде. Мое заклинание с куклами оказалось сильным, оно подействовало. Из-за него твой муж вошел к тебе и любил тебя с такой страстью, что совсем забыл про меня. Это я, действуя через кукол, привязала его к тебе. Это моя сила поселила ребенка в твоем чреве. И кукла, сделанная по твоему подобию, тонула, Кэтрин. Она погружалась в воду. — Элис помолчала, ее страстный голос, несущий в себе колдовские чары, на секунду замер в тишине комнаты. — У меня было видение, где мы с Хьюго вместе. Возможно, это означает, что тебе суждено умереть, Кэтрин. И возможно, ты умрешь. Утонешь. Утонешь сейчас.
Бредущая позади Мора, ненамного отставшая от Хьюго с Кэтрин, вдруг остановилась и склонила голову набок, словно прислушиваясь к какому-то далекому шуму.
— Возможно, это случится сейчас, — продолжала Элис.
Она всем телом прижалась к холодному камню подоконника, посылая свою энергию, свою волю, способную пронзить каменные стены замка.
— Возможно, сейчас, Кэтрин.
Элис начала издавать гудящий звук, рождающийся глубоко в гортани, мощный и усыпляющий, подобный жужжанию сердитых пчел.
— Сейчас, — страстно говорила она. — Вода глубокая и холодная, Кэтрин. И камни в воде остры. Если ты поскользнешься и упадешь, тебя понесет вниз по течению, и когда тебя вытащат на берег, твои легкие и живот будут полны ледяной воды. Ты чуть не утопила меня. И я знаю, что это такое. А скоро это узнаешь и ты.
Мора застыла на месте, насторожившись, как охотничья собака при звуках рога. Вдруг она повернулась к замку и окинула взором бойницы, словно ища Элис, словно та громко и отчетливо позвала ее. Вот она взглянула прямо туда, где стояла ее воспитанница. Секунду женщины смотрели друг на друга, и Элис поняла, что вопреки расстоянию, узости окна и темноте в комнате Мора видит ее глаза и читает мысли. Затем старуха нечленораздельно завопила и бросилась к Кэтрин, предостерегая об опасности.
Оглянувшись на крик, Хьюго схватился за рукоять меча. Миледи тоже повернулась на месте, оступилась на грязной дорожке, качнулась назад, пытаясь со своим животом неуклюже удержать равновесие, шагнула на самый край дорожки и замахала руками, как беспомощный ребенок. Глаза Элис пылали; она продолжала гортанно гудеть, все громче и громче, словно звук этот обладал силой, которая давила на фигуру Кэтрин, плотно закутанную в тяжелые, мешающие двигаться меха. Беспомощно хватая руками воздух, широко раскрыв рот в отчаянном крике, миледи медленно падала назад. Мелькнули ее ноги, она перелетела через камни, усеявшие берег реки, и пропала в бурлящих водах глубокого омута.
Сорвав и отбросив меч в сторону, Хьюго, как безумный, велел солдатам помочь ему и прыгнул вниз, на камни и валуны у самой воды. Но Мора оказалась проворней. Пока он возился с мечом, она в одно мгновение перемахнула через камни, словно выдра, нырнула в омут и скрылась под водой. Вот она вынырнула, глотнула воздуха и снова нырнула.
— Уйди с дороги, Мора, — дрожа от волнения, произнесла Элис. — Мы с тобой одной крови, она тебе никто. Ты же на моей стороне, Мора. Брось ее, брось, пускай тонет!
И еще раз Мора вынырнула, помотала головой, словно пытаясь избавиться от навязчивого голоса в ушах, и нырнула. Ноги