Когда приспешники короля Генриха VIII поджигают монастырь, в котором Элис счастливо жила последние несколько лет, девушке удается сбежать от мародеров и убийц. Не зная, где спрятаться бывшей монахине во время религиозных гонений, она вынуждена вернуться к своей приемной матери Море, местной знахарке. Мора обучает ее своему ремеслу, и вскоре Элис становится ее помощницей.
Авторы: Филиппа Грегори
на репутацию Моры, известной своим упрямством и своеволием, Мора и Элис попросили передать леди Кэтрин, что отправились по делам. Обе надеялись, что их не накажут за отъезд без предупреждения и разрешения. Не проронив ни слова, с бледными лицами, они забрались на лошадок, и те рысцой выехали за ворота замка. С одной стороны седла Элис прикрепила лопату, а с другой привязала короб, где находился мешочек, в котором что-то оттопыривалось и шевелилось.
В городке, раскинувшемся вокруг замка, лошади нервничали, шарахались по сторонам и дергали головами, завидев любую тень, отчего Мору сильно качало.
— Они знают, что везут, — пробормотала она себе под нос.
Наконец мощенная булыжником главная улица Каслтона кончилась, и по узеньким проселкам они направились на запад. Мешочек перестал шевелиться, лошади тоже присмирели.
— Судя по всему, куклы задумали перехитрить нас, — забеспокоилась Мора, трясясь в седле рядом с Элис. — Я чувствую их ненависть.
Девушка побледнела и напряглась, ее синие глаза потемнели от страха.
— Тише, — шикнула она. — Ты взяла святую воду?
— Стащила, — спокойно ответила Мора. — Отец Стефан такой рассеянный: оставил ящик с вещами у себя в комнате, думает, что их никто не тронет. Могла стянуть и хлеба для мессы, но решила, что не стоит.
— Не стоит, — согласилась Элис.
Она хорошо помнила, как съела облатку и та, непереваренная, целая и невредимая, выскочила у нее изо рта.
Женщины продолжили путь. В то утро по земле клубился туман, лишь местами вдруг появлялись яркие пустоты, солнечные островки вдоль дороги, но потом снова все застилали густые клубы, словно на землю опустились сырые сумерки.
— Если туман еще больше сгустится, мы спокойно управимся, никто не увидит, — заметила Мора, прикрывая губы платком. — Сделаем все, что надо, и сразу обратно в замок, чтобы поспеть к ужину.
— Думаю, сгустится, — предположила Элис. — Все будет хорошо. Я избавлюсь наконец от этих злобных кукол. И сохраню свою шкуру целой и невредимой.
Мора бросила на нее горестный и вместе с тем изумленный взгляд.
— Что ж, в тебе есть сила, — признала она. — Сгусти туман — так мы будем в безопасности.
Слегка усмехнувшись, Элис кивнула.
— Да, мне нужен туман, поскольку нужна безопасность, и… — она помолчала, — и Хьюго в моих объятиях уже сегодня.
Старуха улыбнулась и покачала головой.
— Ах ты, маленькая шлюшка, ей уже не терпится, — пошутила она. — Хочет все и сразу!
На минуту туман приподнялся, и лошади побежали быстрее; на грязной дороге их неподкованные копыта ступали почти неслышно. По обеим сторонам росли кусты утесника, усыпанные яркими желтыми цветами, но их аромат не ощущался в холодном воздухе.
С соседнего луга взлетела стайка чибисов; птицы закружили в небе, и ветер понес их в сторону. Все вокруг застилал густой серый туман, а над головами путешественниц открылось ярко-голубое пятно неба, в котором сияло солнце.
— Чувствуешь, как припекает? — с наслаждением произнесла Мора. — Приятно после холодной зимы погреться на солнышке. В последние дни я что-то все мерзну, до самых костей. Никак не согреюсь. До чего хорошо снова оказаться на солнышке.
Элис откинула капюшон. Ее золотисто-каштановые волосы рассыпались по плечам.
— Этот замок — все равно что тюрьма, — недовольно промолвила она. — Радуется леди Кэтрин или куксится, сидеть с ней утомительно и скучно.
— Родится ребенок, и я сразу уйду, — заявила Мора. — Вернусь к себе домой.
— Как раз к зиме, — сказала Элис. — Роды-то в октябре.
Старуха ухмыльнулась. Черный дрозд, сидящий на придорожном кусте, выпятил грудь и пропел замысловатую трель. Мора просвистала ему в ответ, точно повторив мелодию, и озадаченная птица сердито пропела еще раз, уже громче.
— Знаю, — вернулась Мора к прежней теме. — Но лучше уж околеть на болоте, чем провести еще одну зиму в этом замке.
— Ты серьезно? — удивилась Элис. — Серьезно?
Улыбка сползла с лица Моры.
— Нет, конечно, — проворчала она. — Сейчас я не вынесу мороза. Что угодно, лишь бы не сидеть в холоде и мраке.
— Впереди еще целое лето, — беззаботно отозвалась Элис. — Не вспоминай о грустном.
Согнав тень, набежавшую на лицо, Мора подняла голову к солнцу, прикрыла глаза и задала свои вопросы:
— А ты? После того, как мы сделаем дело, ты все поставишь на Хьюго? Растолстеешь, научишься улыбаться, будешь ждать, когда ему надоест поблекшая жена и младенец с его какашками? Я-то думала, тебе наскучило ждать и ты снова решила побаловаться колдовством.
Элис смотрела, как дорогу перед ними застилают клубы тумана.
— Твои руны нагадали,
