Когда приспешники короля Генриха VIII поджигают монастырь, в котором Элис счастливо жила последние несколько лет, девушке удается сбежать от мародеров и убийц. Не зная, где спрятаться бывшей монахине во время религиозных гонений, она вынуждена вернуться к своей приемной матери Море, местной знахарке. Мора обучает ее своему ремеслу, и вскоре Элис становится ее помощницей.
Авторы: Филиппа Грегори
чистый запах кладовой, которая была в аббатстве. — Здесь будут расти лекарственные и другие полезные травы, а в кладовой я устрою уголок, где буду готовить лекарства для нас с тобой и всего семейства.
— Можешь взять кое-какие монастырские вещи, — разрешил Хьюго. — Многое удалось спасти. Ступки и пестики, мерные чаши и все такое. Прекрасные стеклянные бутыли тоже, с золотыми этикетками.
У Элис пересохло во рту. Откинув голову, она звонко и беспечно засмеялась.
— Да! Почему бы и нет? Все, что было у этих монашек, все, что ты забрал у них, можно использовать. Зачем добру пропадать? Испортится или сломается. Оставляй все, что может пригодиться, в доме все должно быть по высшему разряду.
Спрыгнув с лошади, молодой лорд протянул девушке руки. Она сползла прямо в его объятия и прильнула к нему.
— Я люблю тебя, Элис, — признался он. — И мне очень нравится твоя жажда жизни. Ты бы содрала со старой монахини последнюю рубаху, если б тебе понадобилось, верно?
Подняв голову, она взглянула в загорелое довольное лицо Хьюго. Ее вдруг охватила неистовая радость, захотелось все ломать и крушить.
— Верно, — подтвердила она. — Терпеть не могу монашек, они только и делают, что исповедуются и постятся, все боятся согрешить. Того нельзя, этого нельзя. Желаю жить сейчас и жить в свое удовольствие! Если я проклятая грешница, то, когда приду на суд, пусть на языке у меня остается вкус всего, что я попробовала в жизни.
Хьюго хохотал вместе с ней.
— Давай совершим здесь какой-нибудь колдовской обряд, — предложил он. — Как-нибудь вечерком, когда рабочие уйдут, приедем сюда, ты позовешь своих буйных сестер, мы все вместе опустимся на землю среди этих недостроенных стен и покажем, что камни, раньше принадлежавшие постным монашкам, и эти плиты тоже — отныне наши. Посвятим этот дом только нам и нашим удовольствиям!
— О да! — глухо отозвалась она. — Да!
— Хочу зеленое платье, — лениво протянула Элис.
Они с Хьюго лежали в ее комнате, раскинувшись на высокой кровати. На стенах висели новые портьеры, подобранные в тон новому балдахину. В камине пылал огонь, распространяя приятный запах горящих сосновых шишек, к которым подбросили щепотку ладана. За окном медленно садилось солнце, окрашивая летнее небо золотыми полосами.
— Зеленое платье, шелковое, на лето, — пояснила Элис.
Хьюго взял прядку ее золотисто-каштановых волос и тоже лениво произнес:
— А ты девчонка не промах, недешево мне обходишься. На твои платья у нас ушло уж и не сосчитать сколько ярдов самой дорогой материи. Да и о чем вообще речь? Ты ведь не имеешь права носить шелковые платья.
Элис все так же лениво и негромко засмеялась.
— Твой подарок будет преддверием будущих изменений в моей жизни. Твой отец обещал мне кусок земли и денег, когда родится наш сын. И тогда я стану свободной землевладелицей.
— Правда? — удивился Хьюго. — Так значит, он пляшет под твою дудку? Я и не догадывался, что он раздает земли, прежде с ним такого не бывало. Даже Мег, его фаворитка, не получила от него ни клочка! Твою судьбу он принимает близко к сердцу.
Повернув к нему самодовольное личико, Элис ответила:
— Он любит меня, как свою дочь. И предложил мне сопровождать его на празднике последнего сенокоса. Хочу пойти туда в новом зеленом платье, которое видела вчера у одного торговца. Из чистого шелка, стоит целое состояние. Он принес показать его Кэтрин, но оно не подходит
