Колдунья

пальцами, это будет справедливо. Она получит сполна то, что заслужила.
— Не надо, — тихо повторила Элис.
Радуясь, что она поддается, что уже согласна на все, Хьюго засмеялся и нежно прошептал:
— Ах ты, шлюшка моя. Думаю, Элис, тебе самой интересно, как низко ты можешь пасть.
Он подтолкнул ее вперед, его твердый член уперся ей в спину. Она перегнулась через большой живот Кэтрин, уткнулась носом в ее жирные груди и кончиком языка стала ласкать соски. Язык Элис покрылся тонким слоем масла со сладким, пикантным привкусом. Ей казалось, что она попала в какой-то кошмар опьяняющих, тошнотворных, новых для нее вкусовых ощущений и запретных эмоций.
Прикосновения девичьего языка заставляли Кэтрин содрогаться от наслаждения, она крепко обняла Элис и притянула к себе. Потом взяла ее руку и опустила себе между ног. Передергиваясь от противоречивого чувства отвращения и похоти, Элис нащупала густые волосы на лобке миледи, а ниже — глубокую, скользкую, сочащуюся жидкостью щель. Ее ноги между бедер тоже увлажнились и стали липкими.
Кэтрин учащенно дышала. Руки ее все настойчивей двигали ладонью Элис, она изогнула спину и со стонами ввела в себя ее пальцы. Не в силах совладать с отвращением и желанием, девушка тихо охнула. Она была зажата между Кэтрин и Хьюго. Кэтрин корчилась и изгибалась под ней, а Хьюго атаковал сзади. Оба играли с ней, как две злобные кошки с мышью. И в то же время Элис испытала огромный прилив желания, ей было мучительно приятно лежать между ними, ощущая, как рука Кэтрин то елозит по ее груди, то, вызывая ужас и восхищение, — между ног. Хьюго терся о ее спину твердым и скользким от ее влаги членом, готовым проткнуть насквозь, затем встал сзади на колени и яростно вонзил в нее член. И в ту же секунду Кэтрин схватила Элис за руку, завертела задом, толкая ее пальцы в свою горячую и влажную плоть, и вдруг засунула в себя чуть ли не всю ее ладонь.
Издавая сладострастные стоны, Кэтрин и Хьюго ритмично и в унисон дергали бедрами, как опытные любовники, которые хотят достичь кульминации одновременно. Элис, сама возбужденная собственным желанием, внезапно обезумела, крутилась и извивалась между ними, но Хьюго уже ослаб и успокоился, член его съежился и отпустил ее.
Кэтрин откатилась в сторону, дыша глубоко и легко, она порозовела и обмякла. Хьюго шумно вздохнул и уткнулся лицом в подушку. Элис молчала, она не была удовлетворена, внутри все клокотало от ярости. Пальцам руки было больно — Кэтрин чуть не сломала их, яростно всовывая в свою дыру. Тело пылало и ныло от боли, между ног было мокро, и ей хотелось еще.
Она посмотрела на одного, потом на другую: оба довольно улыбались. На нее не глядели, им было все равно, неудовлетворенное, болезненное желание Элис их нисколько не трогало. И чувства Элис их не волновали. У нее осталось лишь ощущение, будто она только что предавалась грязному разврату. Кэтрин подтянула на себя одеяло, лицо ее обмякло, она насытилась, расслабилась и теперь быстро уснула.
В горящем камине что-то тихо щелкнуло, в комнате пахло приятным ароматом лимонной вербены. Все трое — две обнаженные беременные женщины и полуодетый молодой лорд — лежали неподвижно. Лорд и его жена крепко спали.
Кэтрин спустилась к ужину в большой зал в своем бледно-розовом платье; пухлая, как пудинг, с распущенными по плечам волосами, она была весела и румяна, улыбалась и очень хотела есть. Они вошли в большой зал рука об руку с Хьюго, и присутствующие дружно приветствовали их одобрительными криками. Заняв свое прежнее место, Элис высокомерно поглядывала на дам, как бы предупреждая: той, которая осмелится насмехаться над ней, сильно не поздоровится.
— С возвращением, — не удержалась неугомонная Элиза.
Элис холодно посмотрела в ее сияющие глазки и спокойно произнесла:
— Я очень рада разделить с тобой трапезу… и с остальными тоже. Главное, помните: я жду от Хьюго ребенка, нашего сына; каждая из вас отдала бы за это свое годовое содержание. Не забывайте и о том, что, когда Кэтрин снова сляжет, я буду сидеть рядом со старым лордом, ведь я у него любимица. Так что для всех вас я не просто Элис, а госпожа Элис. Мое положение может меняться, но даже в худшие времена оно так высоко, что вам и не снилось.
Дамы уткнулись в свои тарелки и хлебали суп молча. Элис не стала больше нарушать надолго повисшую тишину. Она наблюдала за Хьюго. Как давно это было, когда она сидела здесь рядом с Морой, не отрывая взора от его спины, и страсть ее была так сильна, что ей казалось, она сейчас не выдержит и умрет. Теперь она разглядывала его плечи, эту шею и затылок с безмолвной ненавистью.
— Что же вы ничего не кушаете, госпожа Элис? — обратилась к ней Рут.
Элис опустила глаза в тарелку. Суп уже успел