Колдунья

наготове торчало перо такого же цвета, лежали листы гладкой бумаги, короткая свечка для запечатывания писем и несколько обрывков тесьмы. Элис с удовлетворением поставила доску себе на колени, потрогала каждый предмет, погладила бумагу и провела кончиком пальца по мягким волоскам пера. Затем взяла его и начала писать.

Передаю вам эти вещи с курьером, потому что приехать, как я предполагала, сегодня не смогу.
Леди Кэтрин, хозяйка замка, больна, мне приказано ухаживать за ней. Не хочу привлечь к вам внимание и поставить под угрозу вашу безопасность, как и мою собственную, а потому не настаиваю на визите к вам. Не говорите с курьером. Не пишите ответа.
Приеду, как только смогу.

Закончив, она сложила листок втрое, в трех местах накапала по лужице жидкого воска и прижала каждую небольшой печаткой с миниатюрным фамильным гербом Хьюго; печаткой этой пользовались дамы его семейства уже много поколений подряд. Под каждой печатью Элис аккуратно вывела красивую букву «Э» и подождала, пока просохнет.
— Что вы пишете? — полюбопытствовала Элиза, не в силах больше сдерживаться.
— В хижине старой Моры появилась новая знахарка, — пояснила Элис. — Не знаю, кто она и откуда взялась. Но я решила кое-что послать ей. Когда мне придет время рожать, понадобится опытная повитуха, которая могла бы принять ребенка. Если окажется, что она добрая и умелая, я приглашу ее.
— В Ричмонде есть повитуха, у нее прекрасная репутация и большой опыт, — заметила миссис Эллингем.
— Тогда и ей отправлю подарок, — нашлась Элис. — Хорошо, когда заранее подготовишься.
Кивнув на дверь в комнату миледи, где та спала в своей постели и слезы катились из-под опущенных ресниц, а простыни намокали от непрерывно сочащейся белой густой жидкости, Элиза спросила:
— С вами такого не случится, правда?
Элис покачала головой.
— Ходят слухи, что это все из-за болезни Хьюго, — осмелилась продолжить Элиза. — Мол, он не способен дать женщине ребенка, а если получается, то младенец не выживает.
Миссис Эллингем поджала губы и заявила:
— Прежде никогда не видела таких выкидышей. У леди Кэтрин должна идти кровь, а ее совсем нет.
По примеру других Элис тоже понизила голос.
— В жидкостях ее организма завелась какая-то порча, — прошептала она. — Помните, как был зачат ребенок? Госпожа всегда или слишком возбуждается, или совсем холодна. Я старалась, как могла, пытаясь привести ее в равновесие, но ребенок был зачат в состоянии жара и сухости, а погиб в состоянии влажности и холода. Я могу сделать Кэтрин здоровой, но мне не под силу изменить ее природу. И никто не вселит в нее способность зачинать и рожать детей. Очистить ее невозможно.
— Тогда милорд даст ей отставку, — заключила Элиза, сообразив, куда идет дело.
Кивнув, Элис приложила палец к губам. Ее приятельницы обменялись настороженными взглядами.
— Зато вы ждете от него ребенка, — добавила Элиза.
Элис улыбнулась и встала, расправляя складки своего прекрасного зеленого платья.
— А ты говорила, что я качусь по наклонной, — напомнила она. — Надсмехалась надо мной, уверяла, что мне недолго осталось. Назвала меня шлюхой.
Покраснев как помидор, Элиза пробормотала:
— Прошу у вас прощения. Я была не права, Элис… госпожа Элис. Я позволила себе обращаться с вами слишком вольно, я заблуждалась.
Милостиво приняв извинения, Элис направилась к себе, вынула из сундука старое темно-синее платье бывшей содержанки Мег, подарок его светлости, встряхнула и осмотрела. Матушке Хильдебранде оно будет слишком свободно, поскольку она похудела и сгорбилась. Зато сшито платье из доброй, толстой шерстяной материи, и матушке в нем будет тепло даже в сырой хижине. Сложив наряд, Элис спустилась по лестнице и через пустой большой зал прошла на кухню.
Здесь было тихо. Повара с подсобными рабочими сбежали из замка в Каслтон: навестить друзей, поваляться на травке на берегу реки, кутнуть со свободными от службы солдатами. Лишь один мальчишка прикорнул возле вертела, который крутил целый день. На вертел был нанизан большой жареный кусок говядины, оставшийся от обеда.
— Просыпайся, — повелительно произнесла Элис.
Он