Колдунья

свинец стекал на землю ослепительным водопадом. Это он виноват в том, что аббатство сгорело, что матушка Хильдебранда погибла, а сама Элис снова оказалась в целом мире одна без всякой защиты. Он преступник, он совершил самый страшный, самый тяжелый грех. Он поджигатель, и это отвратительно. Он убийца. Элис изучала его строгое лицо и умом понимала, что должна ненавидеть его как своего злейшего врага. Но Хьюго был так красив и обаятелен, что это действовало сильнее всякого колдовства. В этот момент старый лорд как-то пошутил, Хьюго закинул назад голову и засмеялся, Элис тоже не удержалась и улыбнулась — так мы смеемся вслед за хохочущим ребенком или улыбаемся, видя чью-то бурную радость. Она смотрела в дальний конец зала, на Хьюго, и понимала, что ее лицо, никем не замечаемое, сияет от удовольствия.
— Ишь ты, глянь-ка, какая спесивая, — пренебрежительно сказал карлик.
Жена молодого лорда была высока ростом и казалась старше своего мужа. Окинув зал властным и вместе с тем бесстрастным взором, она с холодным изяществом поприветствовала тестя, учтиво помедлила, дождавшись, когда усядутся лорды, и только потом опустилась на кресло. Наконец снова взглянула в зал и заметила Элис.
— Нагнись, — зашептал карлик. — Нагнись. Ради бога, опусти голову. Она смотрит на тебя.
Но Элис выдержала пристальный взгляд холодных серых глаз этой женщины.
Леди Кэтрин что-то спросила у одной из сидящих поблизости дам. Та сразу обернулась на Элис и подозвала слугу. Знахарка прекрасно понимала важность соблюдения этикета и субординации, она знала, что сейчас к ней направляется самый низкий по званию слуга, но глаз от лица леди Кэтрин не отвела.
— Две кошки на крыше одного сарая, — тихо пробормотал Дэвид.
Вдруг Элис стало больно; она так сильно сжала скрытые рукавами кулачки, что ногти впились в ладони. Слуга остановился прямо перед ней на покрытом грязным тростником полу.
— Леди Кэтрин приказывает вам выйти из-за стола, — доложил он. — Она требует вас немедленно.
Элис покосилась на Дэвида.
— Делай, как считаешь нужным, — пожал он плечами. — Я пришел сюда пообедать. Ты пришла устроить кошачью драку. После обеда шагай прямиком в комнату милорда. И не вздумай тянуть время.
Все еще не отрывая взгляда от желтовато-бледного, широкого лица леди Кэтрин, девушка кивнула. Она медленно поднялась и через весь зал устремилась к главному столу.
Мужчины и дамы, перед этим весело болтавшие друг с другом, один за другим умолкали, поворачивая головы в ее сторону. Огромный волкодав сначала зарычал, но затем словно передумал и поплелся вслед за ней. Наконец она остановилась перед помостом; в спину ей глядели не менее двух сотен пар глаз, а перед ней холодно светились глаза леди Кэтрин.
— Мы должны отблагодарить тебя за то, что ты достойно проявила свое искусство, — сказала хозяйка замка безжизненным голосом, в котором слышался отвратительный южный акцент. — Судя по всему, тебе удалось излечить милорда и полностью вернуть ему здоровье.
Слова, звучавшие вполне милостиво, сопровождались ледяным взглядом.
— Я всего лишь исполнила свой долг, — ответила Элис, не отрывая глаз от лица леди Кэтрин.
— Так и я не устою, вот прямо завтра возьму и заболею! — весело засмеялся лорд Хьюго.
Сидящие на скамьях офицеры дружно подхватили его смех. Кто-то еще и залихватски присвистнул. Но Элис пропустила это мимо ушей, ее внимание приковал молодой лорд. Его черные полуприкрытые глаза смотрели лениво, а улыбка была такой теплой и располагающей, словно у них был какой-то общий секрет. Это было приглашение в постель, столь же недвусмысленное, как церковный колокол, зовущий к заутрене. Элис почувствовала, как лицо медленно заливает яркая краска.
— И не мечтайте, милорд, — ровным голосом произнесла леди Кэтрин, затем повернулась к Элис и резко спросила: — Откуда ты?
— Из Боуэса, — ответила девушка.
— Что-то говор у тебя не местный, — недоверчиво заметила леди Кэтрин и нахмурилась.
— Я провела несколько лет в Пенрите, — тут же соврала Элис. — Там живет моя родня. У них говор мягче, и они научили меня читать вслух.
— Ты умеешь читать? — вмешался старый лорд.
— Да, милорд, — подтвердила Элис.
— Может, ты и писать умеешь? По-английски и по-латыни? — заинтересовался изумленный старик.
Молодой лорд хлопнул отца по плечу.
— Вот вам и писарь, — ухмыльнулся он. — Девица — писарь. На нее можно будет положиться… уж она не сбежит от вас в попы.
За длинным столом совсем близко к помосту раздался смех, и человек в черном одеянии священника поднял руку в сторону Хьюго, изображая фехтовальщика в схватке.
— Это лучше, чем