Колдунья

У меня нет никаких обетов, милорд. Просто я из тех женщин, кто терпеть не может спать с мужчинами. Воздержание развивает дар лечить травами. Моя родственница Мора живет одна.
Лорд Хью прокашлялся и сплюнул в огонь, который горел в углу комнаты; густой дым поднимался вверх и уходил через узкую бойницу наверху.
— А мне кажется, ты беглая монашка, — заявил он, поскольку, видимо, был настроен поболтать. — Твоя латынь слаба для светских писем, зато очень подходит для священных текстов. Волосы твои были побриты, и у тебя есть склонность, как и у всех монашек, ко всему изящному. — Он отрывисто рассмеялся. — А ты думала, голубоглаза, я не вижу, как ты гладишь руками тонкое белье, как тебе нравится свет восковых свечей, как ты любуешься собой в этом красном платье, как наслаждаешься мерцанием света в серебряном шитье?
Элис молчала; сердце ее колотилось, но лицо оставалось спокойным.
— Со мной ничего не бойся, — продолжал лорд Хью. — Это отец Стефан помешался на новой религии и новой церкви — он фанатичный реформатор, настоящий святой. Хьюго любит новую церковь лишь потому, что она сулит ему выгоды: сокращение числа архиепископов, налоги с монастырских земель, власть, на которую он теперь претендует. Мы, лорды, отныне можем напрямую сотрудничать с короной, которая подмяла под себя духовных владык. — Старик помолчал и снова коротко улыбнулся. — Но я осторожен. В жизни эти повороты и смены курса случаются не один раз. Для меня нет разницы, висят ли в церкви картинки или нет, ем я мясо или рыбу, молюсь Богу на латыни или на английском. Для меня важней то, что происходит у нас в Каслтоне, я размышляю, как переждать годы перемен. И я никому тебя не выдам. И не буду настаивать, чтобы ты поклялась в верности королю, не допущу, чтобы тебя публично раздели и высекли, чтобы проверяли на предмет ереси, а уличив, отдали на забаву солдатне.
От волнения Элис едва дышала.
— Или, во всяком случае, пока не допущу, — поправился старый лорд. — Пока ты помнишь, что принадлежишь мне. Что служишь мне. Что ты — моя раба. Моя и душой и телом.
Девушка склонила голову, демонстрируя преувеличенное внимание, однако не проронила ни звука.
— Если будешь служить мне верой и правдой, я позабочусь о твоей безопасности, возможно, увезу тебя тайно из страны в какой-нибудь уютный монастырь во Франции. Как тебе это?
— Как пожелаете, милорд, — ровно отозвалась Элис. — Я ваша служанка.
Она порывисто приложила руку к горлу и почувствовала, как под ладонью бьется жила.
— Нравится аббатство во Франции? — весело спросил старый лорд.
Элис молча кивнула, у нее даже дух захватило от такой перспективы.
— Я мог бы отправить тебя во Францию и даже выделить в дорогу сопровождающих, составить рекомендательное письмо к аббатисе, в котором отметил бы, что тебе угрожает опасность и что ты — истинная дочь церкви, — с готовностью говорил старый лорд. — Я мог бы дать тебе приданое, которое ты взяла бы с собой в монастырь. Достаточно в обмен на твою верность?
— Я ваша преданная слуга, — едва слышно пролепетала Элис. — И была бы вам очень признательна, если бы вы отправили меня за границу.
Старый лорд смерил девушку взглядом.
— Но до тех пор ты будешь служить мне беспрекословно, — заявил он. — Это будет твоей платой за переезд.
— Все, что прикажете, — кивнула Элис.
— Я так полагаю, тебе надо остаться девственницей. Иначе в монастырь тебя не примут. Хьюго уже пытался тебя соблазнить?
— Да, — искренне призналась Элис.
— И что ты ответила?
— Ничего.
Лорд рассмеялся резким смехом.
— Ну смотри, дело твое, моя хитрая лисичка… Значит, он уверен, что ты будешь принадлежать ему, а ты поклялась соблюдать мои интересы, но исповедуешь еретические взгляды или веришь в свое таинственное искусство, а может, у тебя вообще в голове творится черт знает что. Признайся!
— Нет, милорд, — тихо возразила Элис. — Я мечтаю отправиться в монастырь и возобновить послушание. Я готова исполнить любое ваше желание, если вы проводите меня к месту моего служения.
— Тебя нужно оградить от моего сына?
Девушка покачала головой.
— Нет. Я хочу повидаться с моей родственницей и сегодня переночевать у нее. Мора могла бы дать мне добрый совет.
Старик откинулся на спинку кресла, словно неожиданно почувствовал усталость. Элис молча направилась к выходу. Взявшись за ручку двери, она обернулась: лорд наблюдал за ней из-под полуприкрытых век.
— Только не вздумай его опоить чем-нибудь, — откровенно предостерег он. — Никаких, черт побери, проклятых отваров, которые убивают влечение. Ему нужен сын, а потому нужна мужская сила. Я велю ему отправляться к жене,