Колдунья

остынет. К женщине, принимающей это зелье, у мужчин пропадает желание.
Элис кивнула.
— А как можно женщину лишить желания? — как бы невзначай обронила она.
Старуха обернулась, ее темное лицо под шапкой седых волос осветилось озорной улыбкой.
— Женщину? — уточнила она. — Но, моя маленькая монашенка, моя дорогая девственница, кто эта похотливая баба? Мы обсуждали только молодого лорда и его посягательства на твою праведную девственность.
— Ладно, хватит об этом, — отмахнулась Элис. — Так, одна дама из галереи.
— Мне надо лично с ней познакомиться, — усмехнулась Мора. — А что, эта дама — она молодая или старая? Уже познала мужчину или еще девственница? Влюблена или это просто страсть к его телу, может, мечтает, чтобы он тискал ее, давил из нее сок, щупал со всех сторон?
Элис покраснела, как маков цвет.
— Не знаю, — мрачно изрекла она. — Если поинтересуется еще раз, приведу ее к тебе.
Мора важно кивнула, однако в ее глазах прыгали веселые чертики.
— Обязательно, красавица Элис, — согласилась она. — Обязательно приведи ее ко мне.
Девушка сунула пучок травы в карман.
— А что еще может подавить пылкость Хьюго? — спросила она. — Что еще я должна делать?
— Других трав у меня нет, — ответила знахарка, — но когда придешь снова, принеси свечной воск, сотворю из него фигурки. Слепим кукол и вместе заставим плясать под твою дудку.
Глаза Элис широко распахнулись.
— Разве можно такое делать? — изумилась она.
— Да я и сама прежде никогда не делала, — призналась Мора со зловещей улыбкой. — Это сложное колдовство, очень сложное. Но старуха, которая жила здесь прежде, обучила меня заклинаниям. Это колдовство действует безотказно. Правда…
— Что? — живо откликнулась Элис; она вся дрожала, словно внезапно сильно замерзла. — Правда — что?
— Иногда они неправильно тебя понимают, — окончила фразу Мора. — Берешь эти маленькие фигурки, проделываешь над ними магические действия, и они тебя слушаются. Ясно?
Побледнев, Элис кивнула.
— Ты распоряжаешься, а они исполняют. Делают все, что захочешь.
Девушка кивнула еще раз.
— Но иногда они неправильно тебя понимают, — тихим голосом повторила Мора. — Мне рассказывали об одной женщине, которая велела умершему любовнику ожить. Он умер во время чумы, и она не могла перенести эту потерю. Она слепила из воска фигурку, а холодный труп его, да еще зараженный сифилисом, лежал в соседней комнате, весь покрытый язвами. Она заставила фигурку ходить, ее любовник тоже встал и явился к ней, как она захотела.
— Он ожил? — прошептала Элис, с трудом сглотнув слюну.
Мора тихо захихикала, так что девушку бросило в дрожь.
— Нет. Он же был мертвый и холодный, весь покрытый язвами, с пустыми глазами и синими губами. Но он следовал за ней, как она пожелала, куда бы она ни направилась, он всюду следовал за ней.
— Оживший труп? — ахнула Элис.
— Кто его знает.
— Но это ужасно! — воскликнула девушка. — Это черная магия, Мора! Это так же отвратительно, как и твой договор с дьяволом. Нет, колдовство не для меня. Я же объясняла тебе. Я прошу доброго совета, а ты искушаешь меня.
— Погоди, значит, еще не приспичило, — отозвалась Мора. — Подождем, когда по-настоящему припрет. Когда начнешь кусать локти. Вот тогда и приноси свечной воск. Как станешь биться головой о стену — а ты станешь, ангелочек мой, никуда не денешься, — рада будешь всему, что я предложу.
Девушка молчала.
— Есть хочу, — вдруг заявила Мора. — Тащи свою еду, поужинаем. Дров у меня хватит только на час, а утром соберешь еще.
Элис взглянула на нее с возмущением.
— Ты посмотри, какие у меня теперь нежные руки, ногти отросли и совсем чистые. Тебе мало от меня еды и денег? Сама соберешь.
Старая знахарка резко и грубо захохотала.
— Ах, у нашей маленькой девственницы отросли коготочки, так что ли? — злорадно прокаркала она. — Ладно, за домом есть дрова, целая поленница. Давай, что ты там принесла.