Колдунья

до того, как я совершила заклятие. И еще… — Она осеклась, но взяла себя в руки и продолжила: — Они делают это как-то противоестественно.
— Противоестественно? — Мора резко рассмеялась. — С чего ты взяла, детка? На что намекаешь? Он влезает на нее, как кобель на сучку? Бьет ее? Трубит в охотничий рог, когда кончает?
— Да нет, не это, — отмахнулась Элис. — Все остальное. Например, привязывает ее к себе жгутом из ее разорванной рубашки и спаривается. Это неспроста, верно? Я ведь тоже стянула фигурки ленточкой.
— Может быть. — Старуха равнодушно пожала плечами. — А может, ему самому так нравится. Пойдем в замок, детка, я замерзла.
Кивнув стражнику, Элис взяла Мору за руку, подхватила ее небольшую котомку и повела по внешнему двору, по подъемному мосту, перекинутому через ров, окутанный густым туманом, по промокшему парку во внутреннем дворе. Оказавшись в замке, они, не останавливаясь, пересекли большой зал, хотя Мора упиралась и оглядывалась по сторонам.
— Объясни хоть, что за люди здесь живут, — настаивала она. — Это зал лорда Хью? Я уже была здесь, когда выступала свидетельницей в деле о краже, в которой обвинялся Фармер Рули. Его светлость сидел за столом в большом резном кресле.
— Раз в три месяца он устраивает здесь заседание суда, — сдержанно сообщила Элис. — А еще он здесь обедает и ужинает.
Она втащила Мору вверх по ступенькам на помост и отдернула на стене декоративную гардину.
— Через эту дверь мы сюда заходим, — пояснила она. — А если являемся рано, в этом коридоре ждем лордов и миледи. Иногда они здесь тоже стоят и беседуют. — Элис кивнула на один из дверных проемов. — Эта дверь ведет в круглую башню лорда Хью, там его покои, помещение для стражи и комната молодого лорда.
Мора внимательно оглядывала коридор. Девушка потянула ее налево.
— А это лестница в дамскую галерею, расположенную прямо над большим залом. Там дамы проводят все свое время. В круглую башню им запрещено заходить, разве что по приказу одного из лордов.
Следуя за Элис вверх по ступеням, Мора изучала гобелены, висящие по обеим сторонам.
— У меня теперь новая комната, ты поселишься со мной, — продолжала Элис. — Но все равно придется торчать в дамской галерее. Леди Кэтрин спит справа, остальные — в комнате напротив, а у нас с тобой будет комнатка рядом. Раньше там хранили старую мебель и всякий хлам. Я попросила свой уголок, где можно будет готовить травяные настои и другие лекарства. Я бы предпочла, чтобы нас поместили в круглой башне со старым лордом. Но леди Кэтрин глаз с меня не спускает.
Поднимаясь по лестнице, Мора совсем запыхалась.
— Из-за молодого лорда? — тяжело дыша, уточнила она.
— Миледи очень ревновала, — вдруг разволновавшись, призналась Элис. — Устроила для меня испытание — Божий суд. Она пыталась избавиться от меня, Мора. Хьюго проболтался, что любит меня. А прошлой ночью мы с ним были вдвоем, и он пообещал… он пообещал… — Элис огорченно замолчала, ее лицо застыло. — Но теперь это не имеет значения. Неважно, что он обещал, неважно, какие мы строили планы. Я мечтала стать его женой и хозяйкой замка. Но из этого, судя по всему, ничего не выйдет. У миледи будет ребенок. Ее положение теперь упрочилось.
Мора кивнула. Элис провела ее в дамскую галерею и в правом углу открыла дверь.
— Покои леди Кэтрин напротив. — Девушка махнула рукой в ту сторону. — Они выходят на внутренний двор замка, там теплей. Остальные дамы ночуют рядом, в соседней комнате, их окна, и наши тоже, смотрят на реку.
Переступив порог, старуха огляделась.
— Кровать, — удовлетворенно отметила она. — Никогда не спала на кровати.
— Кровать на двоих, — пояснила Элис. — Мы будем спать вместе.
— И хороший камин, да еще и шкаф, есть куда вещи положить, — радовалась Мора, мгновенно оценив достоинства комнаты. — Зеркало и буфет. Послушай, Элис, а здесь зимой удобней, чем в моей хибаре.
— И опасней, — предостерегающе произнесла Элис. — Божий суд — это тебе не шуточки.
Подняв на нее глаза, сверкающие каким-то неприятным блеском, Мора заявила:
— Да, неплохо научилась ты врать, вон куда пробилась.
— И немало за это заплатила, — очень тихо отозвалась Элис.
В ее памяти все еще хранилась неповрежденная освященная облатка, которую она сжевала, проглотила, а потом изрыгнула в печь целехонькой, без единого пятнышка.
— Милость Божья на меня не распространяется, — добавила она. — С тех пор, как я отдала приказания восковым куклам.
— А что еще остается делать? — оживленно подхватила Мора. — Если один сеньор не желает тебя защищать, надо поискать другого. Как иначе ты могла выжить? Если на тебя не распространяется милость