Коллекция детективов

ножницы и бритвенные принадлежности. Свет она включать не стала, но луна светила так ярко, что справиться удалось довольно быстро. Закончив, Шерил спряталась за занавеску и стала ждать. Минут через десять на лестнице раздались шаги и тихое, жалобное мяуканье.
В комнату вошёл человек с мешком, в котором что-то слабо шевелилось, и, положив его на пол, подошёл к окну и попытался растворить его, но на подоконнике лежал какой-то предмет. Вошедший поднял его и дико закричал.
На крик сбежались все обитатели дома, кроме Дорис.
Кто-то включил свет, и глазам присутствующих предстала взбешённая Эдна, держащая в руках свою кукольную копию, — только вместо роскошных кудрей на её головке сияла лысина. Джордж и заспанная Аманда с изумлением и ужасом смотрели на Эдну, рычащую от бешенства. Она метнулась к столу, схватила ножницы, оставленные Шерил, и кинулась на неё. В своем мощном броске она наступила на лежащий на полу мешок. Раздался отчаянный кошачий визг, и из мешка выполз огромный рыжий кот. Он пошатывался, словно во сне, но всё же сумел вцепиться в ногу Эдны. Аманда и Джордж одновременно пришли в себя. Вместе с Шерил им удалось повалить беснующуюся Эдну на пол и связать. Бенедикта, мёртвой хваткой вцепившегося в ногу, отодрать удалось только санитарам скорой психиатрической помощи, которых вызвала неожиданно проявившая расторопность Аманда.
— А где Дорис? — тяжело дыша спросил Джордж, когда мастерская опустела и они с Шерил остались вдвоём.
— Спит мёртвым сном, как и все прошлые ночи, — ответила Шерил. — Сестра давала ей какое-то сильнодействующее снотворное.
— Но зачем?
— О, причин очень много, — ответила Шерил. — Я связалась с Люсиндой, о которой рассказывала всякие ужасы Эдна. Она, действительно, живёт в Австралии и абсолютно здорова. Она рассказала мне о детстве Эдны. Оказывается, те ужасные поступки, которые Эдна приписывала тётушке, совершала она сама. А потом всё как-то наладилось, но родные всё-таки боялись за неё и поэтому не позволили полностью отдаться батальному жанру, в котором также проявилась её патологическая жестокость.
— Смотри, — она достала из сумки фотографию картины Эдны.
— Да видел я её, — поморщился пацифист Джордж.
— Ну и самое главное — Эдна страшно завидовала своей удачливой сестре. У Дорис было всё, а у неё ничего. И поэтому, когда некто, недовольный подарком, вернул его таким экстравагантным образом, Эдне пришла в голову просто гениальная мысль. Она решила внушить Дорис, что та сумасшедшая, и довести её до самоубийства. Последней каплей должен был стать Бенедикт, которого она собиралась выбросить из окна. Кстати, ему она, видимо, тоже дала снотворное, иначе удалось бы засунуть его в мешок, как же! А Дорис была дана подсказка — утопиться. Я уверена, что, если бы та не решилась, Эдна обязательно что-нибудь придумала бы. И тогда ей досталось бы всё — бизнес с раскрученным именем, дом, ну, — Шерил улыбнулась, — возможно, и ты в придачу. Поэтому мне пришлось спровоцировать её, побрив куклу.
— Но как ты догадалась, что это Эдна?
— Из-за черепахи и рыбок. Меня всегда удивляла кровожадность, с которой она живописала сражения, раны, кровь и прочие ужасы войны. Ну ладно люди! Там были с каким-то наслаждением выписаны умирающие животные. Агонизирующие кони, растоптанная черепаха, выброшенные на берег рыбки… Я сопоставила всё и поняла, что речь шла о самой Эдне.
— Шерил, — с чувством произнёс Джордж, пожимая ей руку, — мы так обязаны тебе. Когда Дорис проснётся, я скажу, чтобы она сразу же стала делать тебе твою куклу.
— Что-то не хочется, Джордж. И, если честно, я теперь очень долго вообще не смогу смотреть на кукол.

Перевод с английского: Сергей Мануков