Коллекция детективов

ребёнка одна. Зачем же принимать лошадиную дозу снотворного?!
– Потому что боялась, что отец спасёт её, – он же врач!
– Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду нелепость самоубийства, а не количество снотворного! – вспылил Уэбстер. – И должен сказать, что все эти Дэвисы – с приветом! И Джейн была ненормальной, и отец тоже не в себе. Несколько лет каждый день ходить на кладбище в надежде, что кто-то придёт рыдать и биться головой о каменную плиту на могиле его дочери! Только вегетарианец способен верить в это!
Мелисса посмотрела на внушительный живот мужа и, с трудом подняв с пола кошку, заметила:
– Ну, наша семья определённо не вегетарианцы.
– Бог с ними, с вегетарианцами, – тихо сказал Уэбстер, – я узнал, что приезжает твой зять.
Мелисса выронила из рук кошку и побледнела.
– Так вот почему ты так нервничаешь.
Она внимательно посмотрела на мужа.
– А ведь у него хватит наглости прийти к нам.
– Ни минуты не сомневаюсь. Успокойся, дорогая, – придёт и придёт. Дом твоей тёти Эммы слишком большой для нас, и эти угодья тоже. Переживать незачем.
– Причём здесь наследство тёти Эммы?! – вскрикнула Мелисса. – Он убил мою сестру!
– Это не доказано, следствие признало его невиновным в смерти Эллис.
– Но ты же прекрасно знаешь, что Эллис не могла утонуть в ванне! Ей помогли.
– Следствие установило, что она была в стельку пьяной.
– Эллис практически не пила, – Мелисса заплакала. – Как ты не понимаешь, ведь она собиралась развестись! Всего за три дня до этой нелепой смерти она приехала сюда, сказала, что Норманн достал её своей ленью и изменами, а теперь, когда у неё такая куча денег, она боится, что он скорее убьёт её, чем даст развод !
– Мелисса, ты рассказываешь это в двадцатый раз.
– А что делать, если в полиции не желают меня слушать?!
– Они слушали тебя, пока соседи не подтвердили слова Норманна о том, что он с Эллис никогда не ссорился.
– Эллис была слишком горда, чтобы об её неприятностях знали посторонние.
– Как тогда объяснить, что, по словам свидетелей, в день смерти её видели очень мило беседующей с Норманном в ресторане, а у входа в дом они нежно поцеловались!
– Зачем ты повторяешь то, что мне сказал этот тупой полицейский инспектор? Может быть, ты ещё скажешь, что я просто завистливая стерва, которая не может пережить, что всё наследство досталось сестре, а потом её мужу! Так, кажется, объяснил мои показания Норманн.
– Мелисса, – устало проговорил Уэбстер, – я на твоей стороне, ты же знаешь. Но Эллис умерла, следствие закончено. Норманн Тайли получил наследство твоей тётушки, будет жить недалеко от нас и, если я хоть немного знаю его, скоро заявится в гости.
– Я убью его, – мрачно проговорила Мелисса.
– Ну, во-первых, убить совсем не просто, а во-вторых, тебя посадят, – улыбнулся её муж. – То, что сходит с рук подобным типам, никогда не удаётся порядочным людям. И пожалуйста, не унижай себя ссорой, когда Тайли придёт к нам. Держись с достоинством.
– Я постараюсь. – Мелисса подошла к окну и угрюмо уставилась на дорогу, ведущую к кладбищу.
Норманн Тайли пришёл к Уэбстерам уже на следующий день. Этот подтянутый молодой мужчина мало походил на несчастного вдовца. Его красивая физиономия просто лучилась от счастья, когда он вошёл в скромную гостиную и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло.
– А вы не меняетесь, дорогие родственники. Такие же милые любящие супруги. Да, Роберт?
– Зачем ты пришёл к нам? – спросила Мелисса, изо всех сил стараясь сдерживаться.
– Я не был здесь больше года и хотел бы…
– Ждал, когда затихнут слухи о гибели Эллис! – прервала его Мелисса.
– С Эллис произошёл несчастный случай. Не моя вина, что она напилась и утонула.
– Эллис никогда не пила!
– Ну конечно, она вообще была святой, твоя сестричка! Вечная отличница, правильная и воспитанная. Не зря же её так любила ваша тётушка Эмма!
Он с вызовом посмотрел на Уэбстеров. Но они никак не прореагировали на его слова. Тогда Тайли продолжил.
– Считаете ниже своего достоинства говорить о наследстве, которое вам не досталось?
– Продолжай, Норманн, – спокойно проговорила Мелисса.
– С удовольствием. Я давно ждал этого разговора. Вы же терпеть меня не могли, не скрывали этого и всеми силами демонстрировали своё презрение. Как же – плебей, втёршийся в такую достойную семью! Я ведь слышал, Мелисса, как ты называла меня самоуверенным и ленивым идиотом. Не спорю, работать я никогда не любил и несколько самоуверен, но вот насчёт идиота ты ошибалась. У меня хватило ума влюбить в себя Эллис. Ты же не станешь отрицать, что я нравлюсь женщинам, – он с удовольствием посмотрел на себя в зеркало над камином, – особенно