Коллекция страха

октября семидесятидвухлетний Сэмюэл Карвер, внезапно потерявший работу, шагнул навстречу скоростному автобусу. Карвер был редактором в «Эдвин Марш и сыновья», до недавнего времени — одном из последних частных издательских домов в Нью-Йорке.
— Описать Карвера простым словом «редактор» будет неверно, — говорил я в надгробной речи. «Марш и Сыновья», косвенно послужившие причиной его смерти, теперь являлись подразделением «Глэдстон Интернешнл» и отправили меня представлять компанию на его похоронах. — Он был легендой. Чтобы найти кого-то с подобной репутаций, придется отправиться в двадцатые годы, к Максвеллу Перкинсу и его отношениям с Эрнестом Хемингуэем, Ф. Скоттом Фицджеральдом и Томасом Вульфом. Это Перкинс подогревал эго Хемингуэя, помогал Фицджеральду справиться с похмельем и сообразил, что рукопись Томаса Вулфа в два фута толщиной можно разделить на несколько новелл.
Стоя у гроба Карвера перед пресвитерианской церковью на окраине Манхэттена, я насчитал десять горюющих.
— Карвер следовал его примеру, — продолжал я. — За последние пятьдесят лет он открыл нам невероятное количество талантливых авторов. Он помогал им справиться с творческим кризисом и разгромными отзывами. Он помогал им деньгами. И без устали продвигал их работы. Он заставлял их осознать область применения их творческих сил. Р. Дж. Вентворт с его классическим «Замком из песка» о детстве и украденной невинности. Сборник Кэрол Фабин со стихами «Могильный холм». Роджер Киркпатрик с военной прозой о Вьетнаме «Лишенные наследства». Недавние лауреаты Пулитцеровской премии, которые так и остались бы в груде неизданных рукописей, если бы Карвер не просматривал их с такой любовью.
Десять присутствующих. Множество авторов из тех, кого Карвер вывел к успеху, уже мертвы. Другие перешли в более крупные издательства к другим редакторам и забыли о нем. Несколько редакторов на пенсии прислали соболезнования. «Паблишерз Викли» отправили кого-то делать заметки.
Жена Карвера умерла семь лет назад. Детей у них не было. Церковь ответила холодно. Вот и цена жизни легенды.
Официально было заявлено, что Карвер споткнулся перед автобусом, но я уверен, что он покончил с собой. Несмотря на мои похвалы относительно пяти десятков лет работы, после смерти жены Карвер угас. Возраст, плохое здоровье и горе утраты подкосили его. В то же время книжный бизнес перешел на новые рельсы, на которых чутье Карвера было лишним. Он любил долгоиграющих авторов, терпеливо давал талантам шанс развиться. Но в климате современного книгоиздания, одержимом быстрой прибылью, рукописи нужно было пережить знакомство с фокус-группой департамента маркетинга. Если книга не касалась ультрамодной темы и требовала продуманной рекламы, ее отклоняли. За последние семь лет Джордж Марш, внук основателя компании, стоически не отправлял Карвера на пенсию, выплачивая ему символические суммы за то, что он появлялся в офисе дважды в неделю. У престарелого джентльмена был свой стол в углу, там он изучал неизданные рукописи и читал газеты. А также служил живой памятью компании, хотя никто и не понимал, чем истории о старых добрых деньках издательского дела могут помочь в мире современного временного бизнеса. Не то чтобы я хвастался, но я был одним из немногих, кто задавал ему вопросы.
Со временем «Марш и Сыновья» стали добычей конгломерата. «Глэдстон Интернэшнл» надеялась усилить свой отдел по работе с кинокомпаниями и телевидением, и он нуждался в человеке, который сосредоточился бы на романах, подходящих под требования сериалов и кино. Торговой маркой для всего этого стало слово «синергия». И, как обычно бывает, когда конгломерат проглатывает бизнес, первым делом новый владелец решил сократить штат. Карвер был самой очевидной мишенью. Возможно, он искренне верил, что былые достижения делают его неприкосновенным. Только так можно объяснить его ошеломленный взгляд, когда в понедельник утром Карвер пришел в офис и услышал плохие новости.
— Но что же я буду делать? — услышал я бормотание старика. Его руки в пигментных пятнах дрожали, складывая в бумажную коробку фотографии в рамках. — Как я справлюсь? Чем мне заполнить время?
Тогда он, по всей видимости, и решил, что не станет ничем его заполнять. С коробкой в одной руке и зонтом в другой он вышел на улицу и позволил автобусу решить все его проблемы.
Нас с Карвером, похоже, считали друзьями, поэтому новый исполнительный директор назначил меня главным над всеми проектами, которыми занимался старик. В основном мои обязанности свелись к рассылке писем с вежливыми отказами. А еще я убрал вещи, которые Карвер забыл в ящике стола: таблетки от кашля, жевательную резинку и упаковку салфеток.