Коллекция страха

лежащий в природе хоррора, НФ и фэнтези в кино и литературе, делает жанр таким привлекательным и… запретным. Дело не в том, что на экране появляется нож в руке маньяка, и не в том, как страшны жестокости чужаков в нашем мире. Дело в том, что все мы скроены по одному образцу, и то, что мы находим в литературе и кино, вполне возможно в жизни. Мы можем представить любую жуть — не важно, насколько безумную и отвратительную. Мы можем ее осознать. Понять. Вот это и пугает.
Ужас идет рука об руку с красотой, они дополняют друг друга и не могут существовать по отдельности. Мы, живущие в этом мире, знаем это и знаем, что наши противники никогда подобного не признают. Так почему бы их немножко не припугнуть? До полусмерти, не на полную…

— Что случилось, Лео? Что не так?
Старый солдат смотрел на меловый утес, вздымающийся над идеально белым песком. Его дыхание участилось. Либо воспоминание, либо яркое солнце заставило его зажмуриться. Язык быстро облизывал губы, и старик напоминал ящерицу, которая ищет пути к бегству.
— Лео! Ты впервые вернулся сюда?
— Вы же знаете. — Он вздрогнул и застегнул молнию на коричневой кожаной куртке до самого подбородка, на котором алел порез бритвы.
— Далеко еще, Лео?
— Я хочу домой.
— Ты обещал помочь.
— Я не думал, что спустя столько лет мне будет так трудно.
Балтийское море со странным ревом атаковало берег.
— Лео, мы уже близко?
— Да, Доминик. Мы близко. Слишком близко!
Обычно мягкий немецкий акцент старика стал рычащим от гнева. Старика? Этот ветеран бывшей ГДР, кукольного государства Советов, был едва ли старше пятидесяти лет. И все же седые волосы поредели, обнажив пигментные пятна на коже черепа. Длительный прием антидепрессантов придал его голубым глазам стеклянный блеск и способность долго смотреть не мигая. Доминику становилось не по себе под его взглядом.
Этим стеклянным взглядом Лео Фидлер долго таращился на непроходимые лесные заросли на вершине утеса, а потом отвернулся, вздрогнув.
— Мне холодно. Не на что там смотреть. После падения Стены мы все взорвали.
— Лео…
— Вы что, не видите? Теперь здесь национальный парк. Обычный заповедник. — Акцент усилился. — Что может быть глупее, чем возвращаться в такие старые места? Зачем их откапывать? Забудьте! — Порыв ветра встопорщил остатки его седых волос. Несколько прядей улетели вдоль пляжа. — Верните меня на большую землю, Доминик. Здешний холод меня убьет.
Доминик постарался говорить твердо:
— Я знаю, что это место вам не нравится, но мы прибыли сюда на законных основаниях и обязаны исследовать места, представляющие общественный интерес.
— На кого вы работаете? Армия? Интерпол? ЦРУ?
— Лео, как только мы найдем вход в комплекс, мы тут же уйдем.
— Я уже сказал вам, что подводная база была уничтожена.
— Меня не интересуют укрытия для подлодок. Мне нужен прилегающий к ним корпус.
Лицо Лео стало серым. На миг показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
Доминик продолжал:
— Нас интересует проект «Воронка».
— Нет… — Лицо старика исказилось, как при инсульте.
— Мы знаем, что ты был там, когда пришел приказ уничтожить «Воронку». Ты участвовал в этом.
— Я был отвратительным солдатом. Ха! Они вооружили меня карандашами, я был у них землемером. Я не имею никакого отношения к «Воронке»! Вы… пожалуйста, заберите меня домой. — Злость сменилась мольбой. — Я не могу здесь находиться. Меня тошнит от одного запаха. Пожалуйста, Доминик.
Раздался звук мотора, и на пляж вырулил серебристый БМВ 4×4. Автомобиль