Коллекция страха

«гипнотическим скальпелем». Нравилось ли мне это? Я считал, что достиг вершин мастерства. Жизнь научила меня, что подобная уверенность — первый камешек лавины.
Два романа спустя моя преследовательница отправилась домой.
Мои работы стали называть рыхлыми. Убаюкивающими. «Бессмысленно размытая экспозиция», как написал один критик в «Паблишерз Викли». Как это произошло? Мой бывший агент говорил, что я влюбился в звук собственного голоса, слишком увлекся самовыражением и самолюбованием. Мои слова забивали сознание мусором. Над этим предложением, кстати, тоже стоит поработать.
Правда в том, что это почти уничтожило меня.
Не повторяйте моей ошибки.

Для начала ее нужно признать. Не пытайтесь от нее сбежать. Она все равно быстрее.
А затем закатать рукава. И перестать ныть. Разве вы не ненавидите нытиков? Я ненавижу.
Наше кредо? Ампутировать лингвистическую опухоль. Быть четкими. Не растекаться, не расплываться. Кстати, любое из этих слов способно объяснить суть. И повторяю: признайте проблему и постарайтесь не позволить ей принять гротескную форму.
Это предложение, кстати, несмотря на самолюбование, не лишено некоторого стиля.

Мы сами.
Если вы вините других, вы просто слишком наивны. И все же вам попадется немало бесполезных типов, которые будут мешать. У меня свои. У вас свои. Вы их знаете. Составьте список. И постарайтесь что-то с этим сделать.
Никто не говорил, что зарабатывать на жизнь писательской деятельностью будет легко.

Позвольте мне проникнуться духом аэродинамики и составить список личных плохих привычек, с которыми я собираюсь бороться.
Для начала — мой список необходимого.
1) Я меньше сплю в эти дни. Три часа за ночь. Когда я игнорирую постоянную боль. Но это не ваша проблема. Когда я просыпаюсь, сажусь за редактирование.
2) Я перестал видеться с людьми, которые мне дороги. И без того короткий список теперь пуст.
3) Я бросил пить и курить. Обе привычки отвлекали меня, став самоценным ритуалом. Они же требовали времени, которое можно было потратить на попытки писать и переписывать. Кроме того, именно они привели меня к диагнозу. Помните, что такое рак? Клетки, которые продолжают бесконтрольно множиться и делиться, как проклятый потоп в Огайо.
Где был редактор, когда Бог придумал рак?

Когда справитесь с искусством редактуры, сокращайте. Уничтожайте. Очищайте. И не используйте для этого три слова, как я только что.
Убирайте все, кроме жизненно важного.
Вы знаете, что Майкл Кричтон во время редактирования каждый день ел одни и те же блюда, чтобы избавить себя от принятия ненужных решений и позволить себе думать только о том, что пишет? Он не считал еду ни удовольствием, ни другом. Просто топливо.
Тактическая изоляция. Вот ваш друг.
Поверьте, это ваш единственный друг.

Теперь я ем один раз в день. Я перестал звонить своей матери. Это легко, учитывая все, что она творила со мной в детстве.
Я знаю, как подвести черту. Старые привычки сопротивляются до последнего. Но я считаю, что все, что хочет жить, сопротивляется до последнего.

Что приводит меня к Линде.
Она никогда не была творческой личностью, даже во времена нашего брака. Хуже того, ей было совершенно плевать на роман, над которым я работал. Как же я мог вернуться к стилю?
Ее слепота мешала мне. И я начал действовать.
Надеюсь, вы поступите так же.

Никогда не недооценивайте эффект сокращения ненужного. Частично это касается вашего рабочего окружения. Я искренне рекомендую убрать лишние раздражители. Телевизор. Музыку. Лающих псов.
Даже людей. Спросите себя, кто реально останется с вами, когда ставки упадут?
Друг? Или вы?
Прекрасным примером выступят зануды из кафе, где я был в четверг. Я сидел в своей кабинке, вернувшись с лучевой терапии. Мне было плохо. Но я был на середине важной главы. Я был в огне, мой внутренний Чивер вернулся.
Я наслаждался, представляя, как мой бывший агент увидит этот новый роман, снова влюбится в мой стиль и сообщит об этом всем. Я наслаждался мыслью о том, что моя преследовательница вернется. И критики будут пускать слюну над