Коллекция страха

Церковь стояла в одном из самых бедных районов Лондона, куда не доходили фонарщики. Оно и понятно, гигант решил потратить свои накопления на защитные устройства, пожертвовав престижем. Возможно, это было ошибкой: место по ночам пустело, и полицейские почти не появлялись в этом районе. Запущенные хижины, отделенные от кладбища широкой разбитой дорогой, совсем обветшали. По ночам здесь ютились нищие и преступники, каждую ночь засыпавшие в страхе, что изношенные стены рухнут и похоронят под собой их переполненное убежище. Купер не особо оглядывался по сторонам, его интересовали только кирка, лопата и мешок, которые он оставил в кустах неподалеку от ворот кладбища. Ворота отворились со скрипом, и Купер осторожно обернулся через плечо — убедиться, что за ним не следят. И шагнул на церковную землю. Ворота закрылись с металлическим стуком.
На маленьком кладбище было так темно, что хирург с трудом различал очертания готической церкви. Отойдя от ограды, он отложил инструменты и принялся рыться в мешке в поисках маленького медного фонаря. Дрожащими пальцами он поспешно зажег его и в тусклом свете начал рассматривать могилы. Царила тишина, но в этом месте не было ощущения покоя. Кладбища бедняков были так же переполнены, как и их дома при жизни. Лондон захлебывался трупами, гробы хоронили один поверх другого, тела для ускорения разложения заливали известью…
Купер поднял фонарь над головой и огляделся. По обе стороны узкой дорожки тянулись ряды могил, камню негде было упасть, и даже там, где влажная земля не была отмечена надгробием, скрывались могилы. Было в этом маленьком кладбище что-то неуловимо странное, и хирургу на миг даже захотелось повернуть назад. Потом он вспомнил, что миссия, которой он служит, выше неловкости и страха. Собравшись с духом, он зашагал к резному надгробию в десятке ярдов справа. К надгробию великана.
Купер начал с лопаты. Земля была влажной и мягкой, так что кирка не понадобилась. Учитывая размер трупа и то, что гроб может оказаться не из дерева, доктор решил не пользоваться привычным методом гробокопателей. Они выкопали бы часть гроба в районе головы, разбили крышку киркой и вытащили тело через дыру. Хирург же собирался вырыть яму по всей длине могилы. Покрываясь холодным потом и то и дело оглядываясь, в основном на странные звуки, он вырыл траншею примерно по пояс, пока лопата не чиркнула обо что-то более твердое, чем земля. Купер опустился на колени. Слыша только бешеный гул крови в ушах, он начал счищать грязь с деревянной крышки руками в кожаных перчатках. Потом дважды постучал по крышке указательным пальцем. Раздался глухой гулкий звук: осталось совсем немного работы. Неужели все страхи гробокопателей были необоснованны? Успокоенный своим открытием, он вернулся к работе, очищая остатки мокрой земли с гроба. Сильный дождь заставлял хирурга горбиться, сгибаясь в могиле чуть ли не пополам.
Купер выбросил наверх остатки земли и выпрямился, переводя дыхание. Мысли вертелись в голове. Что, если гроб заминирован? Будет ли у него время выпрыгнуть из могилы? Придется рискнуть. Шагнув к противоположной от петель стороне гроба, он поднял лопату, сунул ее в щель под крышкой и налег всем телом на рукоять. Дерево затрещало и подалось — сначала на несколько дюймов, затем дешевые замки сломались. Вонь разложения ударила в ноздри, и Купер закашлялся, жмурясь. Выбросив лопату на поверхность, он вытер лоб правым рукавом. И глубоко вздохнул, прежде чем возобновить свой мрачный труд.
Стоило ему нагнуться, как в кустах справа что-то двинулось, он успел заметить это лишь краем глаза. Хирург обернулся. Ничего. Осмотрел кладбище. Все было совершенно спокойно.
— Наверное, просто лиса, — сказал он себе. Голос показался ему непривычно громким, но Купер заставил себя повторить: — Просто лиса.
В последний раз оглядевшись, он опустился на колени в могилу.
Подцепил крышку гроба и осторожно открыл ее. От вони скрутило желудок. Он привык к виду и запаху недавно умерших, но еще ни разу не имел дела с трупом на такой стадии разложения, поэтому давился, снимая с Бена Вогана покрывало. Лицо гиганта уже сгнило до неузнаваемости, в глазницах копошились мириады насекомых. Волосы шевелились от личинок, черви извивались в остатках ушей и грудной клетки. Но скелет был цельным, его все еще держала ссохшаяся кожа, блестящая белым в свете фонаря. На пальцах практически не осталось плоти; дешевый костюм, в котором его похоронили, превратился в лохмотья. Верхняя часть торса изогнулась, плечи сгорбились, сжались, и, несмотря на ужас окружения, Купер не мог не любоваться уникальным экземпляром своей коллекции. Пытаясь успокоить натянутые нервы, он готовился приподнять голову трупа, чтобы пропустить