Коллекция страха

целуя ее, чувствуя, как она отвечает, как переплетаются их ноги, как она обнимает его. Со временем эти мысли поблекли, и он радовался тому, что имел, благодарил Небеса за свой выбор и был благодарен ей за все, что она принесла в его жизнь. Тот, молодой мужчина, беззаботный и бесшабашный, приедет утром и отправится со своей чудесной женой в постель — и опять не поймет, как ему повезло в жизни.
Она повесила трубку и некоторое время сидела на кровати, поглаживая камешек на обручальном кольце и золотой ободок над ним. Затем встала, закончила распаковывать вещи, а потом, когда он сидел в кресле, любуясь снежинками за окном, задернула занавески, включила лампы у кровати, которые тут же залили комнату теплым уютным светом, и начала раздеваться.
Ночь с ней, пусть и не близко, зато рядом, стала для него неожиданным подарком. Он сидел на полу в ванной, пока она мылась, и прижимался щекой к теплому боку ванны. Она подложила полотенце под голову и, закрыв глаза, слушала песню Стена Гетца, лившуюся из радиоприемника в комнате. Он был рядом с ней, когда она сидела на кровати, завернувшись в махровый банный халат и укутав волосы полотенцем, делала педикюр и смеялась над каким-то жутким комедийным шоу, которого он никогда раньше не смотрел с ней, а вот теперь смеялся за компанию. А потом он читал вместе с ней книгу, которую сам выбирал для поездки, решив, что она ей понравится. Сюжет давно забылся, и они оба заново открывали для себя эту историю.
Наконец она сняла полотенце с волос, затем халат и надела ночную рубашку. Забралась в постель, выключила свет, поудобнее устроила голову на подушке. Он был с ней наедине, ее лицо почти светилось в темноте, бледное и едва различимое. Он чувствовал, как подступает сон, но боялся закрыть глаза, потому что его сердце знало, что, когда откроет глаза, ее уже не будет рядом. А ему не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. Он больше не хотел с ней расставаться.
И все же заноза так и сидела в мозгу; ощущение того, что он забыл нечто важное, не отпускало. Что-то о разговоре, который произошел, когда он добрался до номера в отеле и они занялись любовью. Воспоминание возвращалось медленно, постепенно, но он находил осколки тех выходных на пыльном чердаке своей памяти. Да, они занялись любовью, а потом она была непривычно тиха. Он взглянул на нее и увидел, что она беззвучно плачет.
— Что случилось?  — спросил он.
— Ничего.
— Не может быть. Ты же плачешь.
— Ты решишь, что я дурочка.
— Скажи мне.
— Ты мне снился, — ответила она.
И воспоминания снова оборвались. Он старался вспомнить этот сон. Почему-то это было важно. Все в той ночи было важно. Рядом с ним мягко дышала во сне молодая жена. Он раздраженно прикусил губу. Что же это было? Что он забыл?
Левая рука начала неметь. Наверное, из-за неудобного положения. Он попытался пошевелить ею, и онемение сменилось болью. Боль быстро растекалась по телу, как кислота, попавшая в кровь. Он раскрыл рот и резко выдохнул. Полетели капельки слюны. Он застонал. Грудь давило, словно что-то тяжелое навалилось на него сверху и медленно сжималось, не давая дышать, выдавливая из сердца кровь и препятствуя его сокращению.
— Мне снилось, что ты лежишь рядом со мной, но я не могла тебя коснуться, не могла дотянуться до тебя. Я пыталась снова и снова, но у меня не получалось.
Ее голос доносился издалека, и теперь он вспоминал слова и то, как гладил ее, сжимая в объятиях. Сила ее чувств тронула его, но в глубине души он действительно подумал, что она дурочка, если так близко к сердцу принимает обычный сон.
Она шевельнулась во сне, и теперь уже он плакал. Боль выжимала слезы из уголков его глаз.
— Мне снилось, что ты умираешь, а я ничего не могу сделать. Не могу спасти тебя.
Я умираю,  — подумал он. — Смерть наконец пришла.
— Тише, — сказал он своей жене.
Посмотрел на нее, и, хотя ее глаза были закрыты, она прошептала в ответ;
— Тише, тише… Ты здесь, и я здесь.
Она перевернулась, потянулась к нему руками, и он уткнулся лицом в ее волосы, вдыхая знакомый запах и прикасаясь к теплой коже. Агония становилась невыносимой, сердце в его груди разрывалось на части, становилось бессмысленным сплетением крови и вен, артерий и мускулов. Она притянула его к себе, и последнее, что он услышал, прежде чем погрузиться во тьму, тишину и неподвижность, были ее слова.
— Тише, — сказала она, когда он умер. — Я здесь…
А теперь и ты здесь.
Тише. Тише.
И он открыл глаза.