Древний вампир оказывается в ловушке на тонущем «Титанике», но рано или поздно он вновь увидит лунный свет… Лучший друг человека превращается в его самый страшный кошмар… Исполняя последнюю волю умершего отца, сын проводит ночь в склепе и попадает в водоворот дьявольского ритуала… С того света не возвращаются, но, если тебя лишили жизни на потеху публике, ты вернешься, чтобы
Авторы: Чак Паланик, Коннолли Джон, Моррелл Дэвид, Грин Саймон, Мэтисон Ричард, Баркер Клайв, Андерсон Кевин Джей, Грэм Хизер, Кларк Саймон, Вебер Стивен, Гаррис Мик, Ховисон Дэл, Гелб Джефф, Тодд Заки Варфел, Майхар Ардат, Джон Литтл, В. И. Литвиненко, А. В. Бандурин, Анна Прийдак, Лидия Галочкина, Дмитрий Голев, Татьяна Аксенова, Вадим Муравьев
О-газм.
— Тут нам большой парень заявляет, что не собирается жрать линолеум.
О-газм ахнул.
— Следи за толстухой, — сказал Номо, указывая на огромную крашеную блондинку за пуленепробиваемым стеклом кассы. — Пристрели кого-нибудь, если шевельнется.
Сам Номо направил девятимиллиметровый «ЗИГ-Зауэр» прямо в лоб Санни.
— И кто же тут у нас такой крутой?
Санни уставился на черное дуло.
Все равно жизнь дерьмо, — подумал он.
— Не так уж круто он выглядит, — бросил через плечо О-газм.
Номо сверкнул золотыми зубами, своей гордостью в гетто, и у Санни заболел глаз. Бандит гордился тем, что потратил на свою улыбку столько чужих денег, что любой расист из южноафриканских экспортеров при виде его пасти запел бы «Боже, храни Америку».
— Ну и кто ты у нас такой? — спросил он. — Черный Супермен?
— Нет, — сказал Санни. — Но если ты не пристрелишь меня в ближайшие десять секунд, я отниму у тебя эту пушку и засуну ее тебе в задницу.
— Господи, помоги! — взвыла толстуха за кассой.
Номо покачал головой, словно не веря собственным ушам. Потом моргнул и уставился через плечо Санни на фургон, который затарахтел у обочины.
— Пять секунд, — сказал Санни.
— Да я… — Номо запнулся. Кончик языка вынырнул из золотой пещеры, облизал губы и спрятался обратно. — Да я сейчас…
И Санни бросился на него.
Номо выстрелил, пуля прошла над левым плечом Санни и пробила дыру в витрине банка, запустив сигнализацию. А потом Санни вышиб ствол из его руки.
— Эй! Да ты что, чувак!
Это было последнее, что Номо сказал, потому что в следующий момент подавился кулаком Санни.
— Йо! Йо! Йо! — заклинило О-газма.
Санни схватил Номо за воротник и с разворота повел по кругу. Ствол в руке О-газма беспомощно задергался из стороны в сторону.
— Да стой ты спокойно, урод! — завопил он.
Санни запустил Номо через холл, как олимпиец-дискобол. Номо врезался в О-газма, и оба покатились по полу.
Санни нагнулся за выпавшим пистолетом Номо.
Почувствовав приближение вполне реального шанса огрести еще больше, несостоявшиеся бандиты приняли вызов и поднялись, чтобы продемонстрировать свои таланты. Номо принял классическую киношную стойку кун-фу, О-газм обмочился. Пятнадцать секунд спустя боевая экспозиция напоминала что-то из набросков Пикассо.
Санни выволок их наружу и придал каждому ускорение, оставив на память по отпечатку ботинка сорокового размера на каждой заднице. Номо и О-газм дружно впечатались в «кадиллак» и осели на дорогу кучками дерьма. Миг спустя распахнулась дверца и наружу выбрался Скарп.
— Боже, — фыркнул Санни. — Дерьмово выглядишь.
Скарп выглядел… выжатым, как грейпфрут после встречи с соковыжималкой. Из него, казалось, выдрали все внутренности, оставив пустую оболочку.
Я смотрю на пустую кожуру, — подумал Санни. — Его выдавили досуха.
При виде Скарпа у Санни заныло сердце.
Скарп прищурился на солнце, как крот, только что выбравшийся на поверхность. Потом вытащил темные очки из кармана пафосной полосатой куртки, сделанной под тигровую шкуру.
— Офигеть, — сказал он. — Ты, бро, похоже, неплохо справляешься. Не хочешь поработать?
Санни оскалился. Но потом вспомнил, как ежедневно гнет спину в своей почтовой конуре, окруженный щебечущими сестричками , которые то возятся с ним, как с плюшевым мишкой, то пытаются откусить ему голову, и все это под бессонным надзором супервайзера, Бобби-через-и.
Бобби-через-и был учителем балета, подрабатывавшим на почте до смерти Барышникова. За день до того он пригласил Санни к себе домой на «коктейльную вечеринку с обсуждением перспектив для мальчиков». Санни что-то сильно сомневался в карьере через Бобби и через его «и».
А потом он вспомнил груду счетов, которые отправил в мусорную корзину. И свою машину, коричневый «Форд-Фиеста» с суицидальными наклонностями, вторую неделю скучавшую на штрафной стоянке Рэндольф-стрит.
— Ага, — ответил он. — А что тебе надо?
К пятнадцати годам Томми «Скарп» Рифкин уже сколотил небольшое состояние на черном рынке, приторговывая взрывчаткой. К двадцати одному году подгреб местный рынок крэка-экстази-метамфетамина, умудрившись не перейти дорожку ни одной шишке.
Талантливый развратник — к тому же настолько одержимый всем, что связано с гонками NASCAR, что слово «аутоэротический» приобретало новый смысл — с честью занял место на Стене Дерьмовой Славы Южного Чикаго.
А гнусавый голос
