Коллекция страха

Компьютер предупредил меня о приходе нового сообщения, и я вернулся к почте, чтобы увидеть новую строку поверх просмотренных. Новое письмо было с прикрепленным файлом. Меня привлек адрес: piecemeal82@gmail.com — частьменянаобед… Определенно родственная душа.
Я щелкнул по письму. Прикрепленным оказалось фото молодой женщины, довольно привлекательной, но ничуть не похожей на штампованных голливудских девиц: ни высветленных волос, ни силиконовых грудей, со слегка кривыми, несовершенными зубами. У нее были темные коротко стриженные волосы, очки, почти безупречная кожа, а лицо и тело таили скрытое обещание, которое с первого взгляда сложно было понять. И пусть это было всего лишь неподвижное фото, оно выглядело так, словно его сняли лично, тайно, не ретушировали, и поэтому оно рождало чувство какой-то личной, очень близкой симпатии. Ее золотые глаза смотрели прямо в камеру, словно не позволяя мне не восхититься ею.
Сообщение было простым: «Я восхищаюсь тем, что ты делаешь. Хочешь устроить видеочат? Салли».
Я смотрел на ее фото, оно смотрело на меня в ответ. Было в ней что-то от Моны Лизы. Намек на улыбку, тайная ниточка, тянущаяся от нее ко мне, или же это просто насмешка? Я не был готов сейчас шутить, слишком уязвимым я себя чувствовал. Чем конкретно она восхищалась?
Я рассматривал ее непроницаемое лицо.
Какого черта? Сколько привлекательных девушек сами искали со мной встречи? Моя жизнь превратилась в колоду карт на ветру, не было ни порядка, ни времени, ни планов (если не считать сегодняшних 10:00) — ничего. Так что я кликнул на «Ответить» и набрал:
«Конечно, давай поговорим. Где ты живешь? В ЛА? И когда будешь у веб-камеры?»
Ответ пришел тут же.
«Ты меня просто ошеломил прошлой ночью. Я в Охай, но кажется, что намного ближе. А ты сейчас возле камеры?»
Мое сердце загрохотало. Я вонял, от меня разило собачьей мочой и алкогольной рвотой.
«Дай мне полчаса», — напечатал я.
Наплевав на растушую гору е-мейлов вкупе с красным подмигиванием автоответчика, я юркнул в ванную и вскоре уже постанывал от удовольствия под упругими струями горячего душа. Оживленный, если не обновленный, я высушился и постарался придать себе более или менее презентабельный вид, прежде чем сесть за компьютер. Я глубоко и медленно подышал, пытаясь успокоить сердцебиение, а затем вбил адрес ее чата и активировал свой.
Ее лицо возникло на экране, она смотрела прямо мне в глаза. И она действительно была милой.
— Тайлер. Поверить не могу, что это ты!
Голос у нее оказался хриплым, густым, соблазнительным. И, Господи… Она не могла поверить, что это я!
— Да, это я, — сказал я в ответ. — И тоже не могу поверить, что это ты.
Она улыбнулась, я ответил. Мое сердце принадлежало ей с первого движения ее губ.
— Ты прекрасен, — сказала она.
— Ты, видимо, давно не смотрела в зеркало, — ответил я. — Ты видела вчерашнюю трансляцию, Салли?
— Да. Ты очень храбрый. И зрелище вышло сильное. — Она прикусила нижнюю губу и продолжила: — Оно… возбудило меня.
Это было очевидно, она дышала чаще и глубже, а ее лицо порозовело от внезапной страсти. Что ее возбудило — отрезание пальца? Во что я ввязался?
— Не знаю, что на это ответить.
Она смотрела прямо в камеру… Прямо в мои глаза.
— А тебя оно возбудило? — спросила она.
Хм-м-м. Честно говоря, я даже не задумывался об эротических возможностях моих ампутаций. Меня не заводила боль, мясо никогда не являлось атрибутом сексуальной стимуляции, даже в мечтах. Мои предпочтения в этой области оказались вполне католическими. Внезапно я почувствовал смущение и стыд, но ни за что не признался бы в этом своей странной собеседнице.
— Ну, — осторожно начал я, — не в тот момент.
Она казалась разочарованной, что разочаровало меня. Я не хотел ее упускать.
— Ох, — кратко отозвалась она.
В дверь снова заколотили, но для них меня не было дома.
— Ты один? — спросила она.
— Да.
— И ты живешь один?
— Да. А что насчет тебя?
— Совершенно одна. — Снова долгая пауза, затем: — А ты одинок?
Вопрос застал меня врасплох. Тяжелый мрачный мяч одиночества начал разбухать в груди, и я понял, что не выдержу его веса. Мои губы зашевелились, но я не мог издать ни звука. Я лишь почувствовал, как отражается в глазах моя ни разу не выраженная печаль. Одинок? Был ли я одинок? Я не замечал одиночества… до сих пор. Ее лицо, совершенно спокойное, смотрело на меня без осуждения, и я дернулся от унижения под ее взглядом. Она терпеливо ждала ответа, и я понял, что именно ей могу сказать правду.
— Да, кажется, я одинок.
Она кивнула:
— Я тоже.